В черной одиночестве Ви О’Нил схватывает черные шелковые носки для предстоящего шикарного ужина. Однако его страстное желание и хрупкость эмоций неожиданно рушат все планы в страсти, заставляя чувствовать себя на грани бесконечной слезы любви и огненного азарта.
Потом Мерседес заревел, и это напомнило ей бешеную поездку через горы в спортивной машине Рейджа.
Правда, тогда у них горели фары.
Она схватилась за клипсу ремня безопасности и попыталась перекричать шум визжащих покрышек:
— Скажи мне, что у тебя идеальное ночное зрение!
Фритц спокойно улыбнулся, словно они просто мило болтали у нее на кухне.
— О, да, мадам. Идеальное.
Дернувшись влево, они объехали минивэн, и снова понеслись по переулку. Ударив по тормозам, чтобы не сбить пешехода, Фритц опять вдавил педаль акселератора в пол, когда впереди них открылось пустое пространство узкой улочки.
Старичок был настоящим богом за рулем.
Правда, его стиль вождения больше походил на картины Джексона Поллока,[115] но, в любом случае, был потрясающ.
А потом он метнулся на свободное парковочное место. Прямо на дороге.
Вой сирен стал таким громким, что ей пришлось орать изо всех сил:
— Фритц! Они ведь…
Две полицейские машины пронеслись мимо.
— Секунду, мадам.
Еще одна проехала следом.
Фритц снова выехал на улицу и помчался дальше.
— Отличный фокус, Фритц.
— Не обижайтесь, мадам, но человеческим разумом куда проще манипулировать.
Они ехали дальше. Она смеялась, нервничала, хваталась за подлокотник. Казалось, эта поездка будет длиться вечно.
Когда они миновали первую пару ворот, расположенных на пути к поместью, Мэри начало трясти: так сильно она была возбуждена.
— Спасибо, Фритц! — Прокричала она через плечо.
— Пожалуйста, мадам! — Раздалось в ответ.
Она пронеслась через вестибюль и побежала по лестнице. Добравшись до второго этажа, снова ринулась по направлению к спальне, но зацепила раскачивающейся сумкой лампу. Пришлось возвращаться, что бы поймать светильник до того, как он разбился об пол.
Она громко смеялась, когда ворвалась в комнату…
И остановилась как вкопанная.
Посреди спальни она увидела обнаженного Рейджа, стоявшего в трансе на коленях на черной плите. На его шее и запястьях были белые повязки. На ковер капала кровь, но она не могла понять, откуда она течет.
Он выглядел так, словно постарел на несколько десятков лет с их последней встречи.
— Рейдж?
Его глаза медленно открылись. Они были тусклыми, пустыми. Он моргнул пару раз и нахмурился.
