В черной одиночестве Ви О’Нил схватывает черные шелковые носки для предстоящего шикарного ужина. Однако его страстное желание и хрупкость эмоций неожиданно рушат все планы в страсти, заставляя чувствовать себя на грани бесконечной слезы любви и огненного азарта.
— Так скажи мне, сынок, где ты вырос?
Джон задвигал руками, а Мэри заговорила.
— Здесь, в городе. Сначала в сиротском приюте. Потом у нескольких приемных родителей.
— Ты ничего не знаешь о своих настоящих родителях?
Он покачал головой.
— Бэлла сказала мне, что у тебя есть браслет с надписью. Ты покажешь его мне?
Джон задрал рукав и протянул руку. Мужская ладонь обхватила мальчишечье запястье.
— Это действительно круто, сынок. Ты его сделал?
Джон кивнул.
— Откуда ты взял эту надпись?
Джон освободился от хватки и начал жестикулировать.
— Она приснилась ему.
— Да? Ты не возражаешь, если я спрошу, что именно это были за сны? — Мужчина снова занял обычную позу, но его глаза были по-прежнему сощурены.
Какая, к черту, боевая тренировка, подумала Мэри. Это не были уроки карате. Это был настоящий допрос.
Когда Джон заколебался, у нее возникло желание схватить парня и увести отсюда, правда, ей почему-то подумалось, что он станет сопротивляться.
— Все нормально, сынок.
Джон поднял руки, и Мэри начала переводить.
— Э-э-э, он в темном месте. Стоит на коленях перед алтарем. За ним, на стене, он видит надписи, сотни строк на черном камне — Джон, подожди, притормози, я не могу переводить, когда ты показываешь так быстро. — Мэри сосредоточилась на руках парня. — Он говорит, что во сне подходит и прикасается к надписи, которая выглядит как та, что на браслете.
Мужчина нахмурился.
Когда Джон опустил голову, словно смутился, мужчина произнес:
— Не волнуйся, сынок, все нормально.
Мэри поерзала на стуле, взволнованная ходом беседы. Джон, видимо, был намерен отвечать на все вопросы, но, ради Бога, они ведь даже не знали, кто этот человек. Да и Бэлла, несмотря на то, что сама привела их, явно чувствовала себя неуютно.
Мэри подняла руки, чтобы знаками предостеречь Джона, когда он вдруг стал застегивать свою рубашку.
Мужчина наклонился, изучая его, затем снова отодвинулся назад.
— Откуда он у тебя?
Руки мальчика снова задвигались.
— Он говорит, что родился со шрамом.
— Есть что-нибудь еще? — Спросил мужчина.
Джон взглянул на Мэри. Он тяжело вздохнул и начал жестикулировать.
Мне снится кровь… Клыки… Укусы…
Мэри почувствовала, как округляются ее глаза прежде, чем смогла скрыть свою реакцию.
