В черной одиночестве Ви О’Нил схватывает черные шелковые носки для предстоящего шикарного ужина. Однако его страстное желание и хрупкость эмоций неожиданно рушат все планы в страсти, заставляя чувствовать себя на грани бесконечной слезы любви и огненного азарта.
Прохладный воздух и тишина стали настоящим облегчением после людского гомона, стоявшего в ресторане. Но, подойдя к машине, он вдруг поняла, что больше не одна. Она глянула через плечо.
Хел шел прямо за ней, хотя она и оставила его, сидящим за столом. Она развернулась, сердце стучало так, словно грозилось выскочить из груди.
— Господи! Что ты делаешь?
— Провожаю тебя до машины.
— Я… Э-э-э… Не затрудняйся.
— Слишком поздно. Это твой Сивик, так?
— Как ты…
— Он моргнул фарами, когда ты сняла сигнализацию.
Она пошла прочь от него, но, чем дальше она отходила, тем ближе он подступал к ней.
— Стой.
— Не бойся меня.
— Тогда не приближайся ко мне.
Она отвернулась к нему и подошла к двери. Ее остановила его рука, упершаяся в зазор между окном и крышей.
Ага, а она-то уже думала, что ушла.
— Мэри? — Его низкий голос прозвучал у самого уха, и она подпрыгнула от неожиданности."
"Она почувствовала соблазнительные волны, идущие от него, и представил себе как его тело, обволакивает ее, словно клетка.
— Отпусти меня, — прошептала она.
— Не сейчас.
Она слышала, как он глубоко вздохнул, словно нюхая ее, а потом услышала тихий ритмичный звук, как будто он мурлыкал. Ее тело ослабело, ей стало жарко, ноги чуть раздвинулись, словно она готовилась принять его внутри себя.
Боже правый, она должна уйти подальше от него.
Она вцепилась в его предплечье и толкнула. Тщетно.
— Мэри?
— Что? — Рявкнула она, возмущенная реакцией своего тела на его близость: вместо того, чтобы оцепенеть от ужаса, она только больше возбуждалась.
Ради Бога, он был незнакомцем, огромным, бесцеремонным незнакомцем, а она была лишь одинокой женщиной, которой никто не хватится, если она не придет ночевать домой.
— Спасибо, что не продинамила меня.
— Пожалуйста. А как насчет того, чтобы отпустить меня?
— Как только ты позволишь мне поцеловать тебя на прощание.
Мэри пришлось открыть рот, чтобы достаточное количество воздуха поступало в легкие.
— Зачем? — Спросила она хрипло. — Почему ты хочешь этого?
Его руки опустились ей на плечи и развернули ее. Он возвышался над ней, загораживая собой свет окон ресторана, фонари на парковке и звезды высоко в небе.
— Просто позволь мне поцеловать тебя, Мэри. — Его руки скользнули по шее на ее щеки. — Только один раз, хорошо?
— Нет, не хорошо, — прошептала она, когда он закинул ее голову чуть назад.
