В мире, где время не имеет значения, шах оказывается в центре загадочной истории. Его предыстория — лишь легенда, но когда он приходит в страну без временщиков, становится ясно, что это не просто история. Здесь и сейчас переплетаются в тонком сюжете, создавая нереалистичную атмосферу межпространственной драмы....
– Не хотите помочь прессе?
– Хочу, – зачем-то соврала Ирина, – очень хочу, но это прямо запрещено законом. Да и зачем я вам, ведь процесс открытый, все, что нужно, вы видите и так.
– Ах, Ириночка Андреевна, дорогая…"
"Ирина вздрогнула. Она ненавидела эту форму обращения, когда уменьшительно-ласкательное имя сочетается с отчеством. Гадость просто, лучше бы журналистка вилкой по тарелке скребла, и то приятнее! Но мода, увы, приживается, пока только у женщин, но скоро и мужики, не дай бог, начнут друг друга называть Толечка Иванович, Павлушенька Михайлович, Борюсик Витальевич… Фу, противно!
– Мой замысел в том, чтобы через призму процесса над Смульским показать новое мышление в действии, что это не просто очередные лозунги, а действительно началась коренная перестройка нашего общества, – воскликнула Багирова с воодушевлением, которое вполне можно было бы принять за искреннее, – даже название уже придумала: «Перестройка начинается с себя»!
– Отличное название.
– У такого человека, как Борис Витальевич, был миллион возможностей избежать уголовного преследования, ведь не секрет, что до сих пор для того, чтобы следственным органам побеспокоить номенклатуру, требуется санкция руководства и парторганизации.
– Ну конечно!
– Искренний, благородный человек, даже ради собственного спасения не захотел прибегнуть к тому, с чем боролся! – Евгения экзальтированно всплеснула руками.
Ирина кивнула.
– Вот этому я и хочу посвятить свою статью. Самое главное для успеха перестройки – это понимать, что правила и законы одни для всех, а не для всех, кроме тебя.
– Совершенно верно.
– И вот такой яркий пример. Жаль, конечно, что пострадала девушка…
– Ну как пострадала, – усмехнулась Ирина, – раз уж мы перестраиваемся и называем вещи своими именами, давайте так и скажем, что Смульский ее убил.
– Вот-вот. Лучше бы, конечно, он стал участником ДТП или мужской драки…
– Тут я вам ничем не могу помочь, – снова перебила Ирина.
Багирова горестно покачала головой:
– Да я понимаю. А жаль, история заиграла бы тогда новыми красками.
– Уверена, вы и так сумеете очень выгодно ее подать.
– На том стоим, Ириночка Андреевна. Но момент скользкий, все же любит у нас общество видеть в юных девушках невинных жертв.
