В мире, где время не имеет значения, шах оказывается в центре загадочной истории. Его предыстория — лишь легенда, но когда он приходит в страну без временщиков, становится ясно, что это не просто история. Здесь и сейчас переплетаются в тонком сюжете, создавая нереалистичную атмосферу межпространственной драмы....
Критика сверху и критика снизу – дело хорошее, но критика от равного – самое лучшее.
– В таком случае… – Ирина замялась, – даже не знаю, как сказать.
– Без страха и сомнений.
– Меня несколько смущает… То есть я вижу, что вина убедительно доказана, но все доказательства получены только благодаря признанию Кольцова.
– Не только, – кивнул Дубов, – но преимущественно, тут вы правы.
– Как же он не понимал, что сам себе роет могилу?"
"Анатолий Иванович нахмурился и аккуратно поставил готовую к работе ручку в чернильный прибор.
– Меня это тоже поначалу беспокоило, Ирина Андреевна. Больше того, проецируя ситуацию на себя, я недоумевал, ибо был твердо уверен, что на месте подсудимого молчал бы в тряпочку, и в таком случае дело никогда не дошло бы до суда.
– Вот именно.
– А потом я вспомнил, что для того, чтобы оказаться на месте Кольцова, нужно убить двенадцать девушек и глумиться над их телами. Поскольку я никогда не делал подобного и не чувствовал к этому склонности, то предположил, что мы с подсудимым все-таки разные люди и мыслим совершенно по-разному.
Ирина кивнула. Но спросила:
– Но, с другой стороны, Анатолий Иванович, почему он тогда все тела не выдал?
– А на всякий случай. Вероятно, надеялся, что я вынесу приговор по всем эпизодам, и тогда он сможет столько лет апелляции писать, сколько люди не живут, но вы, Ирина Андреевна, знаете мой принцип: что доказано, то доказано, а что не доказано – извините.
