В мире, где время не имеет значения, шах оказывается в центре загадочной истории. Его предыстория — лишь легенда, но когда он приходит в страну без временщиков, становится ясно, что это не просто история. Здесь и сейчас переплетаются в тонком сюжете, создавая нереалистичную атмосферу межпространственной драмы....
– Да, да, знаю, что вы никогда не руководствовались конъюнктурными соображениями, – поспешно добавил председатель, – но жизнь есть жизнь, и если есть возможность продемонстрировать свой профессионализм под пристальным взором власть имущих, то надо это сделать, не стесняясь.
Ирина поморщилась, примерно представляя себе, о чем пойдет речь.
– Дело совершенно ясное, при этом от вас никто не ждет процессуальной эквилибристики.
– Н-да?
– Ирочка, у нас ведь гласность на дворе, а в головах – новое мышление, – засмеялся председатель, – подтасовывать факты и закон под нужный тебе приговор уже не получается.
Ирина пожала плечами."
"– Это правда, Ирочка, и это понимает даже сам подсудимый. Если мы с вами будем применять номенклатурные привилегии к главному борцу с номенклатурными привилегиями, это дискредитирует его борьбу, а заодно и всю перестройку.
На душе у Ирины стало совсем кисло, ведь теперь она точно знала, о ком идет речь.
В принципе, дело и вправду представлялось несложным, и она спокойно взялась бы за него, будь подсудимый рядовым обывателем, но это была заметная в городе и даже во всей стране фигура, и Ирине невольно претила шумиха, которая уже поднялась вокруг дела, и она усилится стократ, когда начнется судебный процесс.
Особенно теперь, когда пресса под соусом гласности начинает кормить народ клубничкой и жареным, один неверный шаг, и приобретешь не серьезную репутацию, а сомнительную славу, между тем Егор уже взрослый, и не хотелось бы, чтобы он узнавал о специфике работы матери из газетных статей.
Очевидно, Павел Михайлович решил проверить ее по всем параметрам, включая устойчивость к дешевой популярности.
Эх, и когда-то она ведь серьезно думала, что после того, как получит диплом, экзамены в ее жизни закончатся…
Вернувшись к себе в кабинет, Ирина закрыла дверь на легкую задвижку, сбросила туфли, положила ноги на специально для этой цели свистнутый у председателя из кабинета пуфик, откинулась на спинку стула и приступила к изучению нового дела.
Борис Витальевич Смульский в сорок пять лет был уже профессором, деканом экономического факультета университета, но настоящий успех пришел к нему совсем недавно, когда он очень удачно поймал ветер перемен в паруса своей судьбы.
Как коммунист, он одним из первых поддержал нового генсека и первым же публично заявил о необходимости экономических реформ. Чуть-чуть раньше, чем это сделалось общим местом, в последние дни, когда еще можно было получить по губам за подобные высказывания.
