В мире, где время не имеет значения, шах оказывается в центре загадочной истории. Его предыстория — лишь легенда, но когда он приходит в страну без временщиков, становится ясно, что это не просто история. Здесь и сейчас переплетаются в тонком сюжете, создавая нереалистичную атмосферу межпространственной драмы....
Впрочем, даже полезно, что он с ней выступил, потому что, вынося приговор, ты должен научиться прогонять последнюю тень сомнения. Только, похоже, в Иринином случае придется научиться с нею жить. Если быть с собою до конца честной, очень редко бывает, что ее внутреннее убеждение достигает ста процентов. Обычно это девяносто девять целых, девяносто девять сотых. Иногда девятьсот девяносто девять тысячных, но сто процентов – редко. Обычно она успокаивает себя тем, что если неправа, то вышестоящие инстанции исправят ее ошибку, но, когда человек расстрелян, восстановить справедливость довольно трудно.
Только если она хочет работать дальше, то надо научиться пренебрегать этой сотой процента.
* * *Итак, я стала заниматься в научном кружке, и тут судьба решила сменить тактику. Вместо того чтобы просто игнорировать мои мольбы, она принялась меня дразнить и заманивать, показывая мне упоительные картинки почти сбывшегося счастья.
Я по-прежнему мечтала только о замужестве, и, наверное, поэтому мои научные дела шли на редкость хорошо.
Дома на мои успехи всем было плевать, зато появились намеки на тему «засиделась в девках», сначала легкие, но я оглянуться не успела, как они переросли в мощный хор «пора замуж выходить», «хочу внуков понянчить и правнуков перед смертью увидеть», «все принца ждешь»… И бесполезно было напоминать, что именно эти люди в свое время предписывали мне ждать принца, который разглядит мою внутреннюю красоту.
И, черт возьми, я дождалась! Принц нашелся! Мы вместе занимались в СНО, только он был на два курса старше.
