В темном и запущенном кабинете медленно проходил час, словно враждебный тьма заставляла остановиться время. Магнолия — ведьма без чувств — не видела смысла прерывать деликатные разговоры об уплачиваемых ценах и условиях сделки, хотя это звучало невероятно будничным для ее расы....
– На склонах будут такие места, где ты просто соскользнёшь в своих башмачках, – проговорил проводник, поджав губы. – Тебе нельзя идти. Возвращайся, когда добудешь нормальную обувь."
"Коин заявил это таким тоном, будто на самом деле решил никуда нас не вести. А потом просто вернулся в дом и закрыл за собой дверь, попросту оставив нашу троицу на крыльце. Я растерянно посмотрела на Оникса, тот раздражённо поджал губы и с самым решительным видом вошёл следом за проводником.
Мы же с Кетти снова остались вдвоём.
– У меня есть с собой туфли, – сказала она чуть виновато.
– Брось, – я попыталась ободрить её. – Ты будто каждый месяц тут границу переходишь.
– Но я знала, что придётся идти через горы. И Бран знал, – она села на ступеньку и, сбросив на землю свою сумку, упёрлась ладонями в колени. – Просто, Мегги, всё дело в том, что мы с ним – два эгоиста, которые привыкли думать только о себе.
Это её признание, хоть и было сказано искренне и с сожалением, но всё равно откликнулось обидой в моей душе. Ведь Кетти фактически признавала, что её ни капли не волнует моё благополучие. Я для них с Браном просто работа, просто задание, которое нужно выполнить. А остальное – не важно.
Хотя, чего ещё ожидать от двух преступников? Нет в них ни совести, ни сочувствия, ни сострадания.
Кетти молчала, я тоже не спешила больше ничего говорить. Села на ступеньку, но подальше от проклятийницы, сняла свою обувь и внимательно осмотрела подошвы. Те оказались гладкими, выделялся лишь маленький каблучок. Идти в них по горам на самом деле было крайне неудобно, но что я сейчас могла с ними сделать?
За спиной со скрипом открылась деревянная дверь, и на крыльцо снова вышел Оникс. Заметив, чем я занимаюсь, он сел рядом, как раз между мной и Кетти, и забрал у меня из рук туфлю.
– Подошва тонкая, – проговорил он, задумчиво проведя по ней пальцем. – На неё ничего не набьёшь. Да и сапожника здесь мы не найдём. Надевать ботинки на пять размеров больше бессмысленно, а ничего другого нет.
– И что делать? – спросила я тихо.
– У нас два варианта, – он повернулся и поймал мой взгляд.
Сейчас его глаза были ярко-синими. Видимо, они на самом деле меняют цвет.
