Автор
Эта история о девушке-ведье-ме, прикованной к высокому военному начальнику-дракону, где каждое движение подчинено законам уюта и ярости. Эйви заставляет дракона видеть её как собственную, единственную наследницу - несмотря ни на что, и даже когда тот отворачивается от неё. Но каждый шаг по пути исцеления от древних злодейств подразумевает риск, таит в себе граничный лагерь между жизнью и смертью....
Что за ерунда?
— Джер, что здесь произошло? — практически рычу я. — Где Эйви?
— Твоя мачеха заявилась, — не менее раздраженно отвечает он.
— С этим потом разберусь. Где Эйви?
— У себя, — бросает он, продолжая магичить над чашками.
Практически взлетаю на второй этаж и вхожу к Эйвиоле. Она стоит у окна, обхватив себя руками. В воздухе висит странный запах, дракон рычит и беснуется, я скольжу взглядом по комнате, снова и снова возвращаясь к напряженной фигуре Эйви. В груди разрастаются чувство тревоги. Ощущение опасности тревожит дракона.
Глава 44. Вместе
Джеральд отправляет меня к себе в комнату, так и не получив ответов не свои вопросы. Общение с мачехой Сайтона выбивает из колеи. После слов полудемоницы о том, что о моей беременности рассказал кто-то из близких, в сердце поселился холодок недоверия ко всем.
Наверное, я должна рассказать все Джеру, он не подводил ни разу. Даже Сайтону меня не выдал новость о моей беременности.
Натягиваю улыбку, чувствуя, как над верхней губой выступает испарина. Под тяжелым взглядом Джера молча поднимаюсь по лестнице. Наверняка же и без меня выяснит, кто у меня был в гостях.
Плевать на эту леди Бранд. Плевать на все ее слова. Не бывать ни договору с демонами, ни смерти ребенка. И она права, это мое решение.
Дохожу до окна, ставлю на подоконник пузырек, опираюсь на руки и прислоняюсь лбом к прохладному стеклу окна.
Но смогу ли я жить с осознанием того, что я сделала? Нет. Глажу живот. Нашему малышу едва ли месяц, а я люблю его больше жизни. И это не пустые слова, это правда.
Распахиваю окно, хватаю пузырек, одним движением откупориваю его и выливаю содержимое на улицу, в клумбу под окном.
Жалко цветы. Но цветы вырастут на следующий год, а то, что предлагала мачеха Сайтона, было бы навсегда.
Обхватываю себя руками и понимаю, что меня трясет. Смотрю в окно на территорию академии, залитую солнцем.
За двориком — другие строения: подсобные, жилые, длинное здание студенческого общежития из двух крыльев. А еще дальше длинная высокая крепостная стена.
