Живая ведьма шагает по мрачному трактирскому дворику, надежды на добрый фарман подогреваются лишь слабым светом окон и запахами пряников. Вдали уже виден знакомый крытый лошадий сарафан, но еще нужно преодолеть улицу полной мрака — ведь каждый шаг ведет к новому испытанию для ее неумолимой воли и смелости....
Гвин дернулся, увидев среди мусора знакомую пару кинжалов, но тут же себя остановил. Игэн выбрал для ритуала правильное оружие: боевое, обагренное кровью, но лишенное украшений. Железу огонь не повредит, зато очистит от остатков чужой силы, которую ведьма сумела согнать прочь.
Между тем в двери постучали — явилась служанка с подносом, и с ней мальчишка, забрать лохань. Ощутив аромат жареного мяса, пирогов и солений «ястреб» спешно уселся за стол, еле сдерживаясь, чтобы не набросится на еду, словно голодный зверь.
— Командир, погоди, она говорит тебе сначала лекарство принять надо!
Отыскав на столике загодя приготовленный ведьмой флакон из черненного серебра Игэн отмерил из него три капли желтоватой маслянистой жидкости, залил бульоном и вручил Дугалу. Пока начальник морщась пил зелье, «ястреб» отпаивал теплым бульоном обессилевшую девчонку.
Сам Игэн во время лечения должен был стучать клинками, высекая искры, задавая ритм звону бубенцов на браслетах девушки. Пока зажигались свечи, рассыпалось зерно, развешивались по углам тряпочки с рунными знаками, «ястреб» успел насмотреться, как нелегко далась ведьме борьба с чужим заклятьем.
Дугал с удивлением наблюдал за своим другом. Он и прежде видал, как Игэн ухаживает за лошадьми или за ранеными, случалось заставать его с женщиной или со зверьком, но командир ни разу не видел у «ястреба» такого недоуменно-растерянного выражения лица, тронутого предчувствием нежности.
