На место вольнослушательницы девушка была заявлена по преподавательскому праву как ваша родственница, тем самым Академия невольно оказалась вовлечена в скандал. Я получил разрешение на проведение обряда от самого ректора!
В это время обруч вокруг зависших капель начал кружиться, все быстрее и быстрее, пентаграмма под ногами загудела.
И вдруг круг резко сжался, сливаясь, образуя большую единую каплю перламутрового цвета, которая сформировалась… в мое лицо.
— Не может быть, — прошептал мистер Устер и закрыл ладонью широко раскрытый от удивления рот.
— Девочка наша, — простонал мистер Бизо и осел, держась за сердце.
— Подобное к подобному, — громко и четко сказал мужчина на портрете, улыбнулся и снова развернулся профилем, замирая.
С тонким звенящим звуком между портретом и образовавшейся голограммой разорвалась линия. Померкла и растворилась, осыпаясь падающими на пол каплями. На тускнеющие внизу ритуальные линии.
Я подбежала к батюшке, моему… родственнику по крови. В голове шумело, меня слегка подташнивало от пережитого ужаса. Поддерживая мистера Бизо за плечи, глядя, как он держится за сердце, я вскинулась и посмотрела в расширенные от смятения глаза заместителя ректора.
— Неуважаемый, — громко сказала я, — помнится, я вызывала вас на дуэль, но так и не дождалась ответа. Вы — трус, действующий исподтишка, подлец, посмевший усомниться в словах благородного человека. Великого мага великой семьи. Мой батюшка из-за ваших происков почувствовал себя плохо. Я повторно вызываю вас на дуэль и, если вы откажетесь, прибью вне правил как недостойного.
Я обернулась на замерших с раскрытыми ртами студентов:
— Врача, мать вашу! Вызовите врача!
Отмерев, люди задвигались. Уже через пару минут в холл ворвались два мага, на мой взгляд, совсем не похожие на докторов, но дело свое точно знающие.
Один влил мистеру Бизо в рот содержимое какой-то мутной склянки, другой повесил на шею тикающий артефакт, похожий на часы, и с лица батюшки начала сходить появившаяся было синюшность, он задышал свободнее и даже открыл глаза.
В итоге мистера Бизо решили отправить отдохнуть домой, перед уходом он некоторое время молча прижимал мою голову к своей груди и счастливо жмурился. Я же себя чувствовала странно, никак не могла переосмыслить происходящее.
На лекции в итоге все присутствующие расходились нехотя. На меня смотрели с уважением и опаской, неверяще. Девушки здесь сплошь да рядом были милые и исполнительные, а я оказалась ругающейся и задиристой особой.
