Не худые и прыщавенькие, с раздражением от полиэстерных брюк, а мощные такие, загорелые и мускулистые, покрытые отличной здоровой кожей. Ох. Хотя что это я о бедрах… Стыдно же девушке. Стыдно девушке не упомянуть умопомрачительные плечи и великолепный живот.
— Ты, Фирыч, не сильно-то облизывайся. Тут разных подозрительных оборотней полно, смотри, уже стойки на тебя, дурищу мечтательную, делают. А я кот молодой, еще не нагулялся, я жить в одном доме с кучей младенцев-крысят или поросят пока не планирую. Быстро лицо попроще делай.
Ничем Духа не перевоспитаешь. Погонялась я вчера за ним с веником, после того как он меня Фиркой начал называть, в итоге сейчас превратилась в какой-то сантехнический вариант по прозвищу Фирыч.
Пользуется, что я в бальном платье за ним бегать не буду и спорить прилюдно не стану.
Мы вошли внутрь здания, обстановка здесь еще больше напомнила классические музеи — каменные полы, картины и расставленные вдоль стен бархатные диванчики.
Батюшка сегодня не пошел с нами, тетушки ему запретили. И правда, после приступа с сердцем пусть хоть денек побудет под присмотром врача да отлежится в тишине. Несмотря на то что он рвался и топал ногой, совместными семейными усилиями его закрутили в халат и обложили подушками.
А вот Грэга мы зря не захватили с собой, столпотворение было такое, как будто на событие приехал посмотреть весь город. Мужчина в сопровождении нам бы пригодился.
— Плечи назад, — шепнула мне тетя Гвен, одновременно мило улыбаясь какой-то своей знакомой и помахивая веером.
Я выпрямилась в струну, но стоило это внутренних усилий. То платье, которое тети выбрали для меня на выход, слишком выгодно подавало мои достоинства. Иначе говоря, во время учебы я уже привыкла к закрытым платьям и теперь стеснялась устрашающего сейчас декольте, хотя на Земле его признали бы вполне деликатным.
Мои белокурые волосы уложили в легкие волны и нитками жемчуга зафиксировали в скромную девичью прическу. Талия была утянута в корсет, широкая атласная юбка мела пол, грудь приподнята и прижата. Скромно и… рекламно.
«Лучшие груди у нас», «Сделано Бизо».
Для того чтобы ничей ценный взгляд не прошел по случайности мимо, тетушка Гвен закрепила у выреза бриллиантовую артефактную брошь, рассылающую волны добра. Во всяком случае, мужские взгляды, пойманные умопомрачительно капитальным блеском, а за мою грудь сейчас уцепилась пара-тройка магазинов, так вот — мужские взгляды становились добрыми и ласковыми.
