— С батюшкой твоим все прекрасно, — вздохнула тетя Клара, — но зачем ты допустила проверку родства до суда?
— Платье! — не выдержала тетя Гвен, взмахнув полными ручками. — Какое прекрасное мы купили платье для суда! И куда его деть теперь, скажи, будь добра? Темно-оранжевый в обществе не носят!
Внезапно ее голос смягчился и стал медоточивым.
— Доброго дня вам, мистер Торваль, проходите. У нас небольшое горе, Фиона подтвердила, что она Бизо. То есть это, конечно, не горе, это счастье какое-то. Но чтоб его, это счастье… Я не постесняюсь сказать, племянница нам твердо обещала суд! Есть свидетели. И где суд теперь, после сличения крови, я вас спрашиваю? А? Как Фиру понять, где ясность? Девочка, закрой уши, твоя тетя скажет плохие слова, которые мистер Торваль ей простит.
Речитатив тети Гвен из-за переживаний превратился в надрывную жалобу. Вошедший Торваль, сам в возмущенном состоянии, сначала изумленно поднял черную бровь, потом хмыкнул и заметно расслабился.
— Не беспокойтесь, миссис Бизо, я понимаю ваше горе. Ваше родство с мисс Фионой видно за километры, но еще одно подтверждение, конечно, может обескуражить… Ее действительно не понять, да я и сам в неясностях.
Я схватила Виктора за рукав и поволокла в гостиную.
— Тети, мы быстро! Я его шандарахну как следует, ясно и прямолинейно. И потом приду, все обсудим по-семейному, хорошо? Вместо суда дуэль будет, туда тоже платье понадобится.
Они купили мне оранжевое платье? Чтобы прям факелом в судебном зале. Я фыркала и тащила Виктора по коридору. Он не сопротивлялся.
— Что за суд, Фиона? Откуда кровь?
О, пара поцелуев, и уже по имени.
— Я потом все расскажу. И про кровь. И про признание. И про дуэль. Все потом, ладно?
— Ладно, все потом, — покладисто сказал он.
Закрыл дверь. И на меня опять обрушился томящий травяной запах. Что за странный одеколон у волка.
— Все потом, — прошептал он, прижимая меня к стене. — Я тебя не понимаю, ты под судом, твое лицо в крови, ты истинная Бизо, но я хочу касаться тебя до безумия. Схожу с ума. Ваша семья заразна.
Стервец… Я уже это говорила? Но как целуется…
Высоко сижу — далеко гляжу
— Что за арена? — рассеянно спросила я, выходя из кареты.
Перед нами сияло огнями роскошное здание с колоннами и чередой изогнутых изящных арок.
— О, — тетушка Гвен взволнованно подтянула белую перчатку и так идеально сидящую на ее пухлой ручке, — это редкое зрелище. Обычно какая-нибудь традиция оборотней, в основном не для дамских глаз.
