Скоро я слюноотделением, как собака Павлова, начну реагировать на волка, такое облегчение в него магию отпускать.
Виктор немного помолчал, присматриваясь к моему порозовевшему лицу, затем сообщил:
— У вас капли крови на щеке, позвольте?
Не дожидаясь ответа, вытащил платок, наклонился и осторожно потер мою щеку.
Скорее всего, когда мистер Устер рукой размахивал, подлец эдакий, и появились капли. Я так и не поняла, что там с дуэлью.
— Мистер Торваль, может быть, вы знаете, как правильно на дуэль вызвать, чтобы вызываемый не отвертелся? Я уже второй раз пробую, и все безответно.
Глаза Торваля резко потемнели, рука, мягко поглаживающая платком по щеке, замерла.
— Кто посмел вас обидеть? — произнес он.
— Да ничего особенного, — пошла на попятную я, — небольшие разногласия, легко решаемые парой магических наставлений.
— И с кем дуэль? Кто у нас будет потерпевшим? Не дело девушки отстаивать свою честь, позвольте это сделать уважающему вас мужчине. Например, мне.
— Да при чем тут честь? — удивилась я. — Я этого хорька и близко к своей чести не подпущу.
Я бросила на Виктора взгляд и тут же опустила глаза долу, пытаясь успокоить закрутившийся в животе вихрь энергии.
Он полностью прижал ладонь к моей щеке, уже не изображая заботливые взмахи платком.
— А меня к себе подпустите? — выдохнул он и качнулся вперед. Затылок обхватила широкая ладонь, его пальцы вплелись в волосы, сдвигая шляпку. А теплые твердые губы коснулись моих, опаляя дыханием, кружа голову.
Мы оба бесповоротно упали в поцелуй. В нервный, внезапный, желанный. Как будто долго его хотели, сдерживались и, наконец, сорвались. В жадность губ, стук сердца и окутывающий теплым одеялом одуряющий запах тимьяна.
Меня сдернули с сиденья, посадив на колени. Это было даже удобнее, я обвила руками его шею.
— С ума сойти! — прошептал Виктор, выцеловывая мне подбородок и шею.
— Согласна, — прошептала я, подаваясь вперед.
Быстрый перебор пальцами пуговичек на блузе, мне легче дышать, но по-прежнему отчаянно восторженно кружится голова.
Вершинки грудей почувствовали прохладу воздуха, и тут же на них обрушился вихрь поцелуев. Невыносимо хорошо. Я вцепилась пальцами в плечи, откинулась и с радостью подставляла опытным губам свои возбужденные, ноющие полушария. В полутьме кареты они сияли белой кожей, игриво покачивались в такт движению.
Торваль тихо зарычал и напал на них, целуя, вылизывая, впиваясь, уделяя внимание то одному, то второму розовому, просяще торчащему соску.
