Что за дурной проклятий? Совсем недавно я весело прогуливалась с подругой в кафе, угощалась кофеем и лакомствами. А тут – внезапный визг, как будто что-то или кто-то издавили меня, и моя мирская жизнь превращается в вымысел: я оказываюсь босой в полном одеянии под солнцем, в лесу. Ночь поздняя, но все еще не по-летнему холодно. Вопросы разносятся над густыми лиственными кронами, наполняясь загадкой и опасностью....
– Да, но что-то мне подсказывает, что так не надо прижиматься. И слушайте, кто мне при встрече меня немощью обзывал и что я ни в вашем вкусе? А рука почему-то у вас с моей талии ниже сползает.
– Так надо. Это рисунок танца. И вы на моём пансионе приятно округлились. Во всех местах.
– Какой рисунок? И что ваша рука у меня, пардон, моей попе вырисовывает?
– Я так ритм выхлопываю. И вообще, уважаемая невеста, как вы думаете, поверит ли мне папенька, что я в вас в невесты выбрал, если мы не будем близость изображать.
Я напряглась.
– Поэтому я этой минуты буду вам оказывать знаки внимания, а вы улыбаетесь мне как тридцати процентной скидке на рынке. И не забывайте, руку и сердце это вы мне предложили, не побоявшись залезть в моё окно.
Ну что то есть то есть. Если бы не моя ночная вылазка… И в чём-то он прав. Император может включить право вето на выбор невесты. Сына-то он помилует за заподозренный обман, а вот я с разжиревшим Васькой и с метлой в руке далеко не убегу.
И тогда мои мысли о тюрьме, как отсидеться на время, станут явью. И сидеть придётся по другой статье, не за невинную шутку, а за обман самого.
– Поэтому с сегодняшнего дня буду оказывать вам знаки внимания. И не надо глазками своими красивыми растерянно так хлопать. Как с этими тремя гостями заигрывать вы умеете, а со мной только огрызаться можете.
Провожать отъезжающих на экскурсию невест вышел даже император. Прибыли сопровождающие. Судя по внешности из списка самых красивых холостяков империи и потому, как они организованно распределились около карет, всё было оговорено заранее.
Папенька изволил вначале нахмуриться, но увидев, что его сынуля проводил меня к карете, помогая тащить мой большой кошель с деньгами, сварганенный из моих бывших шорт, посадил меня в пепелац и в одиночестве на своём скакуне пристроился рядом, задумчиво приподнял одну бровь. А я то думаю в кого у Аллагора такая привычка. Я подсела к окошку – красоты обозревать.
