Что за дурной проклятий? Совсем недавно я весело прогуливалась с подругой в кафе, угощалась кофеем и лакомствами. А тут – внезапный визг, как будто что-то или кто-то издавили меня, и моя мирская жизнь превращается в вымысел: я оказываюсь босой в полном одеянии под солнцем, в лесу. Ночь поздняя, но все еще не по-летнему холодно. Вопросы разносятся над густыми лиственными кронами, наполняясь загадкой и опасностью....
Были бы вы были высокой брюнеткой, точно бы обратил на вас внимание. А так – извиняйте. И вообще, мы здесь за туфлями сюда приехали. Вон там обувная мастерская.
Мне обмерили ноги, и потом маг милостиво разрешил мне погулять по площади. Далеко никуда не уходя. Он пока объяснит, какую подошву с каблуками надо будет сотворить.
Прекрасно. Я дико хотела сбегать до магазина с женского белья, и прикупить себе сменные труселя.
Поинтересовалась у проходящей дамочки, и она ткнула пальцем за угол:
– Там.
И я, подхватив подол, рванула в здешнюю миловицу.
Отвлёк меня от заветного маршрута детский рёв.
Я затормозила и обернулась.
Маленький старый, но аккуратно покрашенный домик стоял с распахнутыми воротами, из которых толстый мужик с красным лицом и двумя мордоворотами за спиной выталкивали совсем молоденькую девушку с пацаном лет пяти. Он-то и ревел. А девушка с трясущимися губами умоляла мужика:
– Пожалуйста. Пожалуйста, господин чиновник. Не выгоняйте нас из дома. Да мы задолжали, но брат так болел. Вы же знаете, что мы сироты.
Но жирдяй только молчал и только выталкивал. Сам.
Слово сирота меня так резануло. Тому, кто рос в детдоме —это как серпом по груди. И я вместо магазина с женским бельём направилась туда.
– Сколько они должны?—встала я между детьми и толстяком. Когда он озвучил мне сумму, я глубоко вздохнула.
– Подождите, господин чиновник, но мы должны намного меньше – разрыдалась девушка.
– С пенями и процентами – как плюнул толстяк, а мордовороты заржали.
Я достала всё, что нажито непосильным трудом. Фиг с ним – в одних трусах похожу, заклинание чистоты никто не отменял. И вручила свой кошель чиновнику. Он, не считая, отдал их своему помощнику и пошёл на нас:
– Проваливайте отсюда, дом конфисковывается за долги.
– Что-о-о?— у меня в зобу дыхание спёрло – мужчина, я только что отдала им их долг.
– Какой долг?— сделал удивлённое лицо толстяк, и, повернувшись к своим мордоворотам, спросил:
– Вы что-нибудь видели? Кто-то что-то отдавал?
Те замотали головой.
– Видите мамзеля, свидетели ничего не видели. Поэтому идите отсюда, куда шли.
У меня внутри всё вскипело:
– Ах ты жаба жирная, детей-сирот обижать!
И я набросилась с кулаками на этого гада, молотя его по груди.
Мордовороты схватили меня, но я вцепилась руками в кружевной воротник, и ногами стала обхаживать эту гадину. Шум привлёк народ, и люди стали останавливаться и с любопытством наблюдать за дракой.
