Автор
В Ведьме Юлии Резник тонкий баланс между реальностью и мистикой создает атмосферу напряжения и надежды. Главный герой, перепуганный подозрением на свою вовлеченность в заговор, оказывается на грани выживания, когда его собственный тело начинает противиться всем лечебным мерам. Книга становится не только о судьбе человека, но и о границах человеческого возможного....
Сильнее меня в разы.
— Как ты это узнала? — интересуется Игорь.
— А почему, ты думаешь, я все еще жива?
Мужчины переглянулись.
— Тебя вытащил… Ванька? — наконец уточняет Степан.
Ведьма кивает и отпивает чай.
— Тебе можно обезжиренный йогурт, — говорит Игорь, подсовывая баночку йогурта ведьме поближе. — А как ты это поняла?
— Это невозможно объяснить. Это — знание. Меня удивляет другое, почему я его не почувствовала сразу.
— И что теперь делать… Как воспитывать?
— Об этом можно не переживать. Думаю, он еще нас воспитать сумеет.
— Ксень, ешь.
— Ваню тоже нужно покормить. И вы сядьте уже, чего маячите?
— Господи Боже, как же мне тебя не хватало, — шепчет Игорь, — даже команд твоих, — чешет лоб изумленно.
— А мне вас не хватало. До смерти просто не хватало, — признается Степан, беря друга за руку.
Замирают на мгновение в тишине дома, пока громкий ор Ивана не нарушает эту звенящую тишину.
— Говорю же — сын есть хочет, — улыбается Ксения.
Обедают все вместе, поочередно держа Ваньку на руках, а потом просто сидят на веранде, закутавшись в пледы, и пьют липовый чай.
Ближе к вечеру искупали Ваньку, по очереди приняли душ, и стали укладываться.
— Где будем спать, Ксень?
— Где обычно, — пожимает плечами, покосившись на Степана.
— Я буду спать на диване, — откашливается, — пока не пустишь в свою постель.
Ксения опять пожала плечами и, взяв Ваньку, пошла по ступеням наверх. Игорь на мгновение замешкался:
— Ей нужно время, Зима. Да и не будет там ничего такого. Ей ещё месяц восстанавливаться, как минимум.
Степан махнул рукой:
— Я все понимаю, Игорь… Иди.
Игорь кивнул и пошёл вслед за женой.
Первую неделю после своего возвращения Ксения просто бездельничала. Чего не позволяла себе никогда раньше. Она бродила по дому, что-то стряпала, прибиралась, хотя мужчины и запрещали ей работать, дав чёткое указание отдыхать. Смешные… Разве ей в тягость такие хлопоты? Одно удовольствие — утюжить их рубашки или маленькие Ванькины распашонки, готовить вкусный обед, а потом смотреть, с какой жадностью они едят.
