Ведьма в погонах открывает новый мир, где справедливость ждет неотвратимо. В этих стенах ведьмы сталкиваются с опасностями обычных полицейских, но здесь они становятся кастеляншами и шерифами. Атмосфера мрачно-жестокая, где каждое действие имеет неотвратимую последовательность, а ведьма в погонах становится фигурой, которую невозможно игнорировать....
Да-да, у меня есть лунный свет, самое сильное зелье забвения! Я сжала в ладони мамин кулон, а потом спокойно заснула.
Проснулась через час от тонкого противного звона и коротких вспышек света. За окном было все так же темно и тихо, шел дождь, легкий ветерок колыхал намокшие занавески. Светилось и моргало зачарованное зеркальце. И кому из девчонок не спится? Я встала, закрыла окошко и, беспрерывно зевая, выудила из раскрытой сумочки зеркальце.
– Уна, ты совершенно совесть потеряла?
– Я ее и не находила, – буркнула до неприличия бодрая черная ведьма и взмахнула рукой.
Заучке Унии и поболтать? Точно что-то случилось!
В зеркале отразилось еще одно лицо. Шарлотта при полном макияже, в кружевной прозрачной ночной рубашке, которая совершенно ничего не скрывала, и в черных чулках с алыми подвязками, укоризненно посмотрела на мою пижаму в слоников и вместо приветствия заявила:
– Армина, что это за бабушкина тряпка на тебя надета?
– Милая пижамка, – огрызнулась я. – Теплая и удобная! И симпатичная!
– А если в окно влетит залетный ведьмак? А ты в таком безобразии!
– К тебе отправлю!
– Ой, девочки, – томно вздохнула Лотта.
Мы дружно ахнули.
– Не повезло, – констатировала Уна. – У меня тоже небольшие неприятности возникли, ведьмочки. Помните мою тетку?
– Которую из?"
"Шарлотта потянулась к яркой коробке с эмблемой знаменитого кондитерского дома. Она лежала на прикроватной тумбочке и ужасно раздражала взгляд. Подруга еще с университета состояла в ордене ночных жриц, жрала ночами сладости в неограниченном количестве и не толстела! Да она даже прыщами не покрывалась!
– У, светлая ведьма! – дружно воскликнули мы с Уной, завистливо провожая взглядами каждую из шоколадных конфет, отправляющихся в рот довольной ведьмы.
– Тетка Жоррета, – скривилась Уния, а у меня по спине пробежала неприятная дрожь.
Эта черная ведьма была та еще гадина, сыпала смертельными проклятиями, как дышала, за что и поплатилась. Прокляла не того и не тогда. И последние полгода провела в застенках инквизиции.
