Прошло уже семь дней с момента нашего похода. Время текло медленно, и каждый из нас пытался переварить новую информацию. Рурик молчал, наблюдая за внешним миром через стекло фургона, а Карл, несмотря на свою юность, задумчиво смотрел на карты старого Маркиза, ожидая дальнейших инструкций от него....
Ветер, словно жестокое живое существо, усердно пытался сбросить нас вниз, но мы упрямо карабкались вверх, движимые желанием выжить и достичь цели.
Когда мы наконец оказались на вершине, перед нами открылся вид, от которого у меня перехватывало дыхание. Вокруг, насколько хватало глаз, простирался бескрайний лес.
Огромные деревья, чьи кроны, казалось, подпирали само небо, стояли плотной стеной. Холмы и горы были хаотично разбросаны по всей стране, словно какой-то гигантский ребенок играл здесь в кубики и забыл за собой прибрать.
Ветер здесь был еще яростнее, он изо всех сил пытался сдуть нас с вершины скалы. Велькнут, прищурившись, осмотрел окрестности и отрывисто бросил:
— Отдыхаем. Пять часов, не больше.
Мужики, не теряя времени, развязали свои рюкзаки, вытащили из них шкуры и расстелили из прямо на снегу. Их движения были отточены годами практики — в считанные минуты они соорудили небольшой костер из сухих дров, которые, казалось, появились из ниоткуда.
Мы последовали их примеру, и устроились чуть поодаль. Еда, прихваченная из таверны, на огне разогрелась быстро, на но остывала она еще быстрее — мясо становилось почти ледяным, не успев даже попасть в рот.
Единственным по-настоящему горячим был только чай, и я никогда не думал, что простой напиток может быть таким восхитительным. Он согревал не только руки, но даже внутренности, даря иллюзию некого уюта посреди этой ледяной пустоши.
Проводники, едва закончив есть, улеглись на шкуры и мгновенно заснули. Велькнут, прежде чем последовать их примеру, предупредил нас:
— Советую отдохнуть. Дальше придется идти почти сутки без остановок. Опасный участок.
Я опустился на шкуры, чувствуя, как усталость наваливается на меня свинцовым грузом. Горячий чай принес облегчение ненадолго, и ветер теперь снова пронизывал до самых костей, заставляя тело непроизвольно даже под теплой одеждой. Лилия прижалась ко мне, ища тепла, а потом мы все сбились в одну кучу, пытаясь сохранить драгоценное тепло.
Стоило мне закрыть глаза, как сознание провалилось в темноту. Но сон был беспокойным. Я то и дело просыпался от воя, и никак не мог понять, то ли это ветер шутит с моим разумом, то ли невидимые хищники кружат вокруг нас.
Лилия во сне вцепилась в меня мертвой хваткой, бормоча что-то неразборчивое. Моя рука рефлекторно сжимала рукоять меча, лежащего рядом — даже во сне мое тело было готово к бою.
