– Да пошел ты, урод!
Я лежала, связанная и ослепленная, а он поднялся. На пол что-то упало.
– Маска мешает, – раздался ненавистный голос.
Изловчившись, я наугад ударила ногой. Попала. Мужчина охнул. Раздался шелест, потом удар, сдавленное шипение…
Я крутила головой, пытаясь понять, куда ударить.
На плечо опустилась ладонь.
– Все хорошо. Не кусайся. Я сниму…
Пальцы коснулись повязки:
– Твоя смерть будет ужасна, и посмертие, если оно есть…
– Тише, Марта, тише. Ты молодец.
Я не сразу сообразила, что голос стал другим. Повязка исчезла, и я чуть не задохнулась от облегчения.
– Коперник! Где. Ты. Был.
Коперник вздохнул и покачал головой.
– Я тоже рад тебя видеть.
Капитан склонился надо мной и принялся перерезать веревки. Только и было слышно «шурх-шурх, шурх-шурх».
Он помог мне сесть и растер затекшие запястья.
– Ты! Ты! Понимаешь, что… – во мне бушевали эмоции.
– Да, – спокойно согласился Коперник.
– Что «да»?! – вспылила я. – Где ты был?
– Ты не сказал «теперь все будет хорошо»!
– Нет. Не сказал, – подтвердил он.
Я злилась на Ворона, на Коперника, на Ладку, на Цитру. На всю Вселенную. Меня трясло, хотя в комнате было тепло, даже жарко.
Нэй взял одеяло и накинул мне на плечи.
– Надо б-б-было у-у-бежать, но я не знала, что делать, думала, вдруг ты за мной придешь, а меня тут нет. И я ничего не делала. А ты все не приходил и не приходил.
В глазах противно защипало.
– Хорошо, что не убежала, – Коперник провел рукой по моей спине. – Нужно идти. Встать сможешь?
– Ага, – сказала я, не двигаясь с места.
– Я не мог прийти раньше, Марта, – сказал он так, что сразу становилось ясно: действительно не мог. Чувствовалась в этом мужчине обстоятельность и полная ответственность за каждое решение и действие.
Он не успокаивал и не жалел меня, но его уверенность и скупые фразы не давали мне сорваться в безобразную истерику, я держалась на самом краю.
– Ладно, – я вытерла глаза и судорожно вздохнула. – Но… Мог бы прийти быстрее.
Я огляделась, как будто видела комнату в первый раз.
Рядом с кроватью лицом вниз лежал Ворон.
– Он… он… – Я не отрываясь смотрела на неподвижное тело.
Коперник замялся, а потом нехотя ответил:
– Совсем? – деловито осведомилась я.
– Совершенно, – почему-то извиняющимся тоном ответил Коперник.
Он внимательно следил за моей реакцией. А я испытала облегчение и очень теплое чувство, такое, когда понимаешь, что все правильно. А еще мстительное торжество.
– А я его прокляла… – зачем-то сообщила я.
