Тогда чего они ждут?
Коперник очень осторожно поднял руки – универсальный жест, который на всех планетах означает добрые намерения.
– На сэ мешер, – одно из «чудовищ» подало голос.
Так, значит, они разговаривают. По тону можно было понять, что нам рекомендуется не шевелиться.
– Мой переводчик, – я коснулась своей шеи, куда был помещен имплант, – не работает. Я вас не понимаю.
Прошло еще несколько очень длинных секунд, полных неизвестности и непонимания, и из-за дерева показался еще один персонаж. На нем не было «травяного» маскировочного костюма. Можно сказать, что одет он был в обычную военную форму, если бы не маска в виде морды какого-то хищного зверя, щерившаяся устрашающим оскалом. Невероятное количество амулетов и оккультных символов позвякивали на его мощной шее. При этом на поясе у него висела обычная кобура с бластером. В общем, на нашем импровизированном маскараде первый приз определенно достался бы ему.
У меня от удивления отвисла челюсть, Коперника, похоже, это видение тоже впечатлило.
Маска что-то резко скомандовал на неизвестном мне языке. Меня тут же схватил за руку и потянул один из «травяных». К Копернику направилось трое, и он очень шустро свалил двоих.
Я отстраненно наблюдала за происходящим, не делая попыток вырваться. Я вся сжалась в ужасе, что его просто застрелят.
– Пожалуйста, не надо! – закричала я.
После чего мне тут же заломили руку так, что на глаза навернулись слезы.
Маска с интересом наблюдал, как мой капитан причиняет боль его подчиненным. Сквозь прорези можно было увидеть, что его темные глаза заинтересованно поблескивают.
Коперник грозно рыкнул. Его кулак врезался в сетку, которая закрывала лицо одного из нападающих. В этот момент его повалили.
Я зажмурилась и открыла глаза тогда, когда «травяной» вколол в шею капитану какую-то дрянь, после чего тот обмяк.
Маска одобрительно кивнул.
Мою руку выпустили, и я получила несильный толчок в спину. Мы двинулись в противоположную от нашей капсулы сторону. Коперника тащили двое, его голова безвольно свешивалась на грудь.
«Травяные» тихо переговаривались, а Маска, судя по всему, сообщал кому-то о проведенной операции. Я услышала шипение и помехи, а потом раздался дребезжащий ответ.
– Вы говорите на общем языке? – попыталась я наладить диалог. – Мы потерпели крушение. Понимаете? Что вы ему вкололи?
Я предприняла еще несколько попыток завязать разговор, но в искусстве игнорирования Маска мог бы составить серьезную конкуренцию Копернику.
