Ведь на убийство магией повсюду стоят наблюдательские маячки. А отраву я бы учуяла.
…и опять все сводится к моей персоне, будь она неладна. И определенно указывает на круговую ведьму, которая хорошо — слишком хорошо! — знает особенности моей силы. Я давно не пользовалась своими странными способностями (и вообще старалась о них забыть от греха подальше), но и тетя Фиса, и Томка наверняка вспомнили сразу. И с тех пор дружно на меня орут, чтобы никуда не лезла, ибо. Если не убить, так иначе убрать… отдав меня наблюдателям? Тогда точно кто-то знает про силу Зойки и мою возможность помочь ей в поисках. Только на кой ляд кому-то из наших хотеть появления тюрьмы, ежели она существует? Ведь, похоже, все сводится к тому, что…
— Всё, — Гоша сунул в задний карман моих джинсов сотовый, — тебе здесь больше делать нечего. Велели ехать домой, — и благословил в путь шлепком по пятой точке.
Я пожала плечам. Предсказуемо. Повернулась и молча пошла… домой.
— Уля, а где твои «скорпионы»?
— Ушли, откуда пришли, — буркнула себе под нос.
И быстро нырнула во тьму строительных лесов, а наблюдатель выругался, получив весомый воздушный пендюль под зад. Око за око.
А в тени колонн ждал Аспид. Едва я вышла на площадку перед оперным, как он неожиданно спросил:
— Аспид, я не узнаю тебя в гриме, — хмыкнула в ответ. — Ты же меня ненавидишь и мечтаешь убить с особой жестокостью.
— Всему свое время, ведьма, — осклабился он. — Поедешь?
— Поедешь, — я кивнула.
Ни злых намерений, ни гнева от него не чувствовалось. Только… нетерпение. И всю дорогу до дома казалось, что он хочет о чем-то рассказать, но не решается. Косится, подбирает слова и кусает губы, взвешивает за и против, снова косится…
— Аспид, мы почти приехали, вот здесь останови… И давай, выкладывай. Что случилось?
— Руки, — отозвался он сипло и тормознул так, что меня вжало в кресло. — У нее не было рук, видела?
— Конечно, — я отстегнулась.
— Она забрала «уголь», ведьма. И его силу. И жизнь — ту, что не была прожита.
— Уверен? — я замерла. — Откуда знаешь?
— Моя семья служила одной ведьме… давно. Очень давно, — Аспид ссутулился над рулем, глядя перед собой. Над его головой закачался теневой клобук. — Она, тварь, мощная была. Сильная. Хитрая, как лиса. Состояла в Кругу, но запутывала следы и убивала без раздумий. У деда был выбор — смерть или служба, и он выбрал службу. Но она все равно его убила. За верность и преданность, — мой собеседник оскалился, красные глаза налились яростью. — Он рассказывал о таких ритуалах.
