Я не любила обои, и все стены выкрасила светлой краской. Да, и ничто так не красит жизнь, как дети с фломастерами и красками… На прикроватной стене раскинулась зеленая полянка с цветочками, солнышком, облаками и радугой. По противоположной, где стояли комод и рабочий стол, — кривой замок, барашки и опять-таки цветочки. Даже торцевую стену, закрытую угловым шкафом, ухитрились разрисовать сверху. А я же отсутствовала часа три, когда успели?.. Я безмолвно посмотрела на Жорика и притаившуюся за его спиной Зойку.
— Мы решили, что тебе ярких красок в жизни не хватает, — пояснил призрак безо всякого акцента и с гордостью посмотрел на нарисованный замок. — Но если не нравится…
— Нравится, — я улыбнулась. — Очень нравится! Замок волшебный, и радуга великолепна!
Оба художника просияли, а Кирюша привычно уронил челюсть.
— Ну, тогда ужинать?..
Я сходила в душ и переоделась в домашние бриджи с майкой. И, без аппетита уплетая плов, посматривала на сосредоточенную Зойку и собиралась с мыслями. Но они не давались. Я помыла тарелку, налила чаю и откашлялась. Скажу уж, как есть.
— Зой, я сегодня видела Аллу… — начала осторожно и мысленно влепила себе подзатыльник. Кто ж так готовит к важному?..
— А я тоже, — отозвалась она безмятежно, не отрываясь от плетения.
— Я днем уснула, и она пришла попрощаться, — девочка подняла на меня спокойный взгляд. — Мы больше не увидимся. Я знаю, Уля.
Я перевела дух. Черт… Чем больше наблюдаю, тем больше кажется, что от человека вообще и от маленькой девочки в частности в ней почти ничего нет. Но не совсем же нечисть…
Зойка кивнула. А ведьма наглая, если в центре города и посреди бела дня…
— Так, ладно, пора спать, время — первый час ночи.
Мне однако не спалось. Зойка оставила плетение на кухне и ушла в гостиную, Кирюша вернулся сторожить мое пальто, а Жорик дочитывал книгу. Вооружившись чаем, влажной тряпкой и пледом, я полезла на шкаф. Там, в углу, стояли коробки с суматошными записями наставницы, которые мне полагалось сдать в архив, но я не смогла с ними расстаться. А расстояния от верхушки шкафа до потолка хватало, чтобы постелить плед и читать. Так, ритуал…
— Уль, як вечер? — Жорик сел на постель и поднял голову.
— Не айс, — я отложила исписанный крупным торопливым почерком еженедельник и вкратце пересказала случившееся.
— Под тетку роют, — сделал вывод. — Пламя кому достанется? Тамаре? — и лег на спину, закинув руки за голову.
— Нет, ей — только через тетин труп. У нее необычность… опасная.
