Ладонь на звонке. И сам он стал… меньше, так ежился, сутулился и сжимался.
— Гош?.. — окликнула осторожно.
Он опять не ответил. Пошатнулся, ища плечом опору, и рухнул в дверной проем. Я едва успела отскочить и подстелить ему воздушную «подушку».
— Это шо ж с ним, э? — Жорик присел рядом на корточки. — Это кто таков?
— Летун твой… прилетел. Помоги-ка.
Мы сообща перевернули наблюдателя на спину. Кирюша закрыл входную дверь и встал на стреме. Зойка выглянула из комнаты и с любопытством присела на корточки.
— Жор, снимай с него куртку.
Я проверила пульс. Зашкаливает. Руки ледяные и лихорадочно дрожат. Я нахмурилась. Знакомые симптомы. Но не для человека. Впрочем, он мог и отравиться… Но — стена, которой раньше не было?.. Я оттянула наблюдательское веко и выругалась про себя. Серую радужку и зрачок затопил туман. Опять туман.
— Ой, б… — призрак вспомнил, с чего началось изучение русского языка.
— Жор, за языком следи.
— Я нэ, я всё… А шо ты робиш?
Я не ответила, сосредоточившись на деле. Задрала на Гоше майку и села на него верхом, ощупывая грудную клетку. Где ты, зараза, прячешься?..
— Уля, не при детях же!..
— Жор, не лезь под руку!
— Дивчина, закрой глазки, мала еще…
В солнечном сплетении нащупался пульсирующий комок. Я осторожно надавила, и наблюдатель конвульсивно дернулся. Я уплотнила воздух, прижимая к полу его руки и ноги, и предупредила:
— Уши зажмите. Орать будет.
— Ты такое уже делала? — Зойка и не думала слушаться.
— Да. С нечистью, — которая ловит дар. И силу. И… — Жор… займись!
Призрак послушно зажал девочке уши, и я сильно надавила на солнечное сплетение, пропуская через ладони горячий воздух, расплавляя и разжижая тугой сгусток. Наблюдатель, на удивление, не орал, а сипло матерился. Комок смягчился, расплылся тонкой желейной лепешкой, и в теплом коридоре враз стало сыро и гнилостно, как в заброшенном погребе. И Гоша некстати очнулся. Приподнял голову и уставился на меня безумным взглядом.
— Терпи-терпи, — ободряюще улыбнулась. — Еще чуть-чуть…
И сильнее нажала на сгусток, пропуская через него новую порцию воздуха. Наблюдатель закатил глаза и захрипел. Из кожных пор тонкими курящимися ручейками начал сочиться туман.
— Жор, принеси из ванной косметичку!
— Дитё, ушки закрой.
Зойка и не думала закрываться. Жадно следила за каждым моим движением, подавшись вперед.
Я сдула с глаз завитки волос и уплотнила воздух вокруг Гоши, собирая туман в сферу.
