– Погоди ж, обратно закопаю!.. Я и не такую гнусь в мир мёртвых прогоняла, тлень!.. А ну, пшла!..
Заподозрив магическую схватку, я начала медленно, но верно пробираться к краю, чтоб свалить из квартиры, и гори тут всё синим пламенем, но драки не случилось. Вернее, она оказалось такой, что, не будь я напуганной, посмеялась бы от души.
Помело Яги заискрило изумрудной зеленью, и бабка попёрла на «Ольгу Сергеевну» как танк. А та сначала попятилась, потом попыталась прошмыгнуть к двери, но едва увернулась от метлы. Отшатнулась, затравленно урча, а двигалась неповоротливо, кособоко. Яга, впрочем, тоже еле ноги переставляла, ругаясь и рыча бешеной кошкой. А когда «соседка» попыталась запрыгнуть на диван, и я добавила звука – завизжала, и нечисть заметалась по комнате. Отскочила к окну, снова увернулась от помела, открыла балконную дверь – и была такова. Сиганула с четвёртого этажа, мелькнув в дождливой ночи кружевным хвостом.
Мы с Ягой, тяжело дыша, посмотрели друг на друга. Бабка опустила помело, попыталась выпрямиться и с оханьем схватилась за поясницу.
– Ох, мать-перемать, ядрёна вошь… – простонала она. – Что ж за тело-то проклятущее… От свезло, так свезло…
Я молча сползла с диванной спинки, схватила оброненную сумку, прижала к груди своё главное сокровище и испуганно зыркнула на Ягу, но та лишь ухмыльнулась в ответ, показав единственную пару жёлтых зубов:
– Да полно, девонька, полно. Своя я. Оберечь пришла. Привыкла я к тебе и твоему «привет, бабуля!». И мальчонка за тебя попросил да силы подбросил, чтоб очнуться – тяжко после спячки-то… Своя я. Угомонись. Выдохни.
– Ну, п-привет… – пролепетала я нерешительно.
– Люто напугала? Но полно. Не боись. Я тож нечисть – призрак нечисти. «Кошка». Померла да туточки и застряла. Деток жду да добро родовое сторожу. Не боись. Пшли на кухню, полялякаем. Хочу чаю – аж…
Я нервно хихикнула. Ну, в общем, да… И я, похоже, тоже – от облегчения…
На кухне, возясь с чаем, я невольно вздрагивала от каждого шороха или скрипа, пока Яга не припечатала веско:
Я попыталась расслабиться. Не вышло. Посуда валилась из рук, сахар рассыпался, а под ноги подворачивались то табуретки, то ножки стола.
– Остограмься, что ль? – сочувственно посоветовала бабка. – Есть?
Я вспомнила, что после Нового года, возвращаясь от семьи, привезла подаренную бабушкой настойку на травах. «В самом крайнем случае», – говорила она. Таковых прежде не было, и настойка пылилась в углу шкафа-пенала, за крупами и ненужными кастрюлями.