Мы сможем договориться.
Где-то я уже слышала похожий голос… Да, час назад – от Вали. Я невольно глянула на пол, но не заметила никаких следов паутины. Покосилась на нечисть и снова опустила глаза. Нет уж, не надо мне ничего внушать… Рука сама собой сжала крестик… и ощутила горячую цепочку. И от понимания даже мысли прояснились. Ах, бабуля… Не крестик подменила, нет. Цепочку. А слона-то я и не приметил… По руке, от ладони до плеча, прошли мягкие пульсирующие волны. Согревающие. Успокаивающие. Обнимающие. «Солнышко», значит…
– Ты не сможешь его использовать, – с видом знатока изрекла «соседка». – Человечек же – всего лишь, – улыбнулась снисходительно. – Воззвать в силе амулета сможешь, но она не откликнется. Нечисть, – объяснила назидательно и, прижав к груди руку, склонила голову в издевательском поклоне, – никогда не лжёт. Никогда. Такова наша природа.
– И что вам нужно? – хмуро осведомилась я.
– Письма, – предсказуемо сообщила «Ольга Сергеевна», – и все записи по делу. Отдай. Да, письма продолжат приходить, коли ведьма поставила на тебе метку, но без старых новые – пшик. Мало пройти по тропе. Прежде надобно понять, куда она приведёт. А определить точное направление можно лишь по карте – по схеме всех следов.
– Я и так знаю, куда ведёт тропа, – огрызнулась я. – Могильники?
Нечисть прищурилась, и ее глаза снова сменили цвет, став прозрачно-голубыми, почти белыми.
– Догадливая, – неприятный, нечитаемый взор пугал до нервной трясучки, и я снова обхватила сумку. – Или кто-то умный предупредил?
Она, впрочем, и не ждала ответа – подавшись вперёд, рассматривала мою сумку.
– Здесь, – «соседка» удовлетворённо щёлкнула пальцами, и снова браслеты смолчали. – Вот оно. С собой носишь. Молодец. Но я дождусь. «Солнышко» прогорит и…
– Ничего ты не получишь, гниль! – раздалось от стены рычащее.
«Ольга Сергеевна» подскочила, как ошпаренная, повернулась ко мне спиной, ощетинилась. И, клянусь, по полу зазмеился хвост – серый… кружевной.
«Соседка» явно нацелилась драться. Пеньюар на спине вздулся пузырём, формируясь… формируясь. Во что-то. В горб, что ли… И ткань этого… «новообразования» пульсировала, излучала тускло-серое мерцание… и расползалась по телу.
Панцирь, осенило меня, когда я от греха подальше забралась с ногами сначала на диван, а потом и на его спинку, и посмотрела на нечисть сверху вниз. Панцирь?.. Черепаха – в смысле, «черепаха»?..
– Ах ты, гнилое ископаемое! – зло зарычала Яга, и её глаза вспыхнули нереальной зеленью.