В мире, где будущее заложено в сегодняшних решениях, каждый день становится отчаянной борьбой за светлое прошлое. Но не все согласны - кто-то видит смысл в настоящем, в обычных радостях и простых удовольствиях. Ведуны манят сказкой об оконченном счастье, но есть ли место в этом мире за стеклянными чашами? Книга "Ведунские хлопоты" рассказывает о том, как жить сегодня и держать ухо под открытым....
А когда Дед домой к Роме поговорить пришел, выяснилось, что у него не фамильный особняк, а целая пыточная.
Понимал Тимофей Валентинович, чего Высоковский добивается. Не зря отца его Красным прозвали. И дед, и прадед таким же прозвищем обладали. Хист у Высоковских был старый, суровый. И рос, когда его обладатель мучил человека. Чем хуже страдания людские, тем промысел скорее возвышается. А еще знал Трепов, что ранее хорошо пошумел на Руси этот род. Так хорошо, что даже затаиться пришлось, да фамилию сменить.
Дед подобной легкомысленности не одобрял.
Так нет же, Высоковский слыл эстетом. Больше всего нравилось ему издеваться над чужанами знатными или известными. Таким образом он свое самолюбие тешил. Мол, нет такого у князя, чего бы он получить не мог.
Дед же сразу заявил, чтобы Роман пыл свой поумерил. Либо действовал так, дабы никто на него и внимания не обратил. Да посмотрел так, как только Трепов умел. Чтобы пробрало недотепу. И вроде бы тот понял, осознал, покаялся. Однако все равно беспокойно на душе у Деда было.
Старый он стал. Пусть и хистом старался пользоваться постоянно, чтобы тот не застаивался, да тело укреплял упражнениями чужанскими, да возраст свое берет.
Больше всего хотелось Деду сесть в своем кабинете, посасывать молодое полусухое вино из Португалии или Испании (даже тут он старался к юности тянуться), да вспоминать веселенькие дни. Вместо того приходилось делать ровно обратное. Все время бежать, чтобы остаться на том же месте, что и раньше.
— Присматривай за Высоковским, на тебя вся надежда, — наказал он на прощание Старику.
Впрочем, то же самое в приватной беседе сказал и Агате, и Виктору. Но с теми проще, они относились к Роману пренебрежительно. Молокосос, да еще ведун — не ровня им.
— Может, остался бы? Стоит ли сейчас уезжать? Я вот с Хотеном почти договорился. Ты же знаешь, он не брезгует грязной работой.
