А вот за любителя поговорить, рассказать о самом главном приключении в жизни…
Мы уселись под бежевым зонтиком, на ткани которого был напечатан странно знакомый очертаниями логотип: «Квас-Спас». Столик был основательный, алюминиевый, а вот стулья легкие, пластиковые, но с заботливо постеленными подушечками из яркой синтетической ткани. Подошел официант – совсем молодой парнишка. Чернокожий.
– Здравствуйте, Кир Саныч, – сказал он старику, улыбаясь. Не менее широко и дружелюбно он улыбнулся мне: – Здравствуйте.
– Добрый день, – сказал я. Парень вызывал невольную симпатию, сразу хотелось что-нибудь у него заказать.
– Здравствуй, Роман. – Старик снял шляпу, аккуратно пристроил ее на свободном стуле. Трость почему-то прислонил к столу, хотя естественно было бы повесить ее на спинку стула. – Нам, пожалуйста, по кружке пива. «Московского черного». Нет, пожалуй, юноше – «Яузского золотого», ему жарко. И к пиву как положено. Да, твоя матушка пирожки пекла?
– Уже ставит в духовку. – Негр Роман прямо-таки расцвел в улыбке.
– Матушке от меня привет, а нам – пирожки, – решил старик. Когда официант отошел, повернулся ко мне и заговорщицки произнес: – В это трудно поверить, но лучшие в Москве пирожки с капустой печет его мать. Которая капусту увидела, только в Союз приехав!
Значит, все-таки Союз…
– Удивительно, – сказал я, имея в виду вовсе не кулинарные таланты чернокожей иммигрантки.
– Давайте знакомиться, – продолжал старик. – Кирилл Александрович.
– Кирилл. Кирилл Данилович.
– Тезка! Очень приятно.
Летняя стойка с пивными кранами и высокими разноцветными стеклянными конусами – неужели сироп для газировки? – стояла перед входом в ресторанчик. Официант быстро вернулся с двумя кружками пива. Неуловимым движением обронил перед нами на столик картонные кружочки, следом опустил запотевшие кружки с пивом. Старику – чернейший портер с густой шапкой пены. Мне – золотистое, светлое, но без той нездоровой бледности, что отмечает всякие мексиканские и южноамериканские сорта.
Пиво оказалось хорошим. Прохладным, легким, без кислого привкуса.
Следом за пивом были принесены орешки нескольких сортов, тарелка с сырной нарезкой, мелкая копченая рыбешка.
– Пирожки скоро будут. – Роман приложил палец к белому берету, будто шутливо отдал честь, и удалился.
– Так вот, – отхлебывая пиво, сказал старик. – Было это в мае… слухи-то по Москве с первого числа ходили, но мало кто им верил. Сами знаете, какое это время было. Тревожно, голодно… Но восьмого мая все-таки стали людей эвакуировать. Объясняли, что упадет огромный метеорит. Народ, конечно, не шел. Не верили. За дома боялись, за скарб… – Он задумчиво посмотрел на памятник. – Там написано, что триста четырнадцать человек погибли.