Всего понамешано — рябины, сосны, подрост, упавшие стволы, папоротник, солнечный полусвет, и дятел вдали стучит. Но обыденность леса была обманчивой. Лес мутировал. Не изменившись внешне, он превратился в тихий и опасный мир. Опаснее, чем сумасшедшие комбайны, шастающие где попало. Угрозу, что таилась в лесу, не расстрелять из базуки. Порой её даже не почуешь. От неё только одно спасение — бегство.
— Дальше идём, — распорядился Егор Лексеич. — Чего радиацию хапать?
Костик помедлил, чтобы взрослые скрылись за деревьями, и повернулся к крестам. Ему интересно было, крепкие ли они.
— Киба-дачи! — прошептал Костик и встал в стойку карате, а потом нанёс удар ногой с разворота по перекладине креста: — Маваши гери — ий-яя!!
Нога срубила перекладину.
Удовлетворённый, Костик устремился за бригадой.
А бригаду теперь вёл Холодовский. Автомат он взял с собой, повесив на плечо. Строго поблёскивая очками, Холодовский шагал аккуратно и чётко. Он рассказывал, будто читал по книге:
— Рубку леса производят лесоуборочные комбайны. Они организованы в сложные системы. Каждый комплекс машин обрабатывает свою площадь — делянку. Комплексы полностью автономны. Заправщик доставляет топливо. Обслуживающий агрегат меняет расходные части.
— Так говоришь умно, прямо замуж хочу! — восхитилась Талка.
Матушкин морщил щетинистую физиономию, соображая, как бы ему съехидничать, но ничего придумать не мог.
— И на лесоповале, значит, людям делать нечего? — уточнил Фудин.
— На площадях, где идёт вырубка, людям вообще запрещено появляться. Комбайны автоматически стреляют по любому движущемуся объекту. Так их программируют китайцы.
— Зачем? — спросил Фудин.
— Война же! — усмехнулся Егор Лексеич. — Китаёзы боятся, что наши партизаны всю их технику угрохают, и останутся они без древесины.
— А почему комбайны в друг друга не стреляют? — допытывался Фудин.
— Есть технология определения чумохода, — ответил Холодовский.
— Суки, да, дядя Егор? — всунулся Костик.
Пока мужики были заняты разговором, Вильма осторожно отдалилась от бригады. Остановившись, она немного подождала и вытащила телефон. После вызова по экранчику потекли волны радуги, затем появился тот, кому Вильма звонила: красивый молодой мужик с коротко подстриженной чёрной бородой.
— Привет, — тихо и стеснительно сказала ему Вильма.
Она держала телефон мягко, будто руку любимого.
— Привет, мышонок! — широко и белозубо улыбнулся мужик.
А Калдей тоже приотстал. Ему все эти базары были похуй.
