Путница шла по тонкому балансу между светлыми комнатами и густым пламенем камина. В Темном мире даже лето затягивалось в оболочку липкого тумана, лишая жизнь радужных красок. Она вздохнула, прячась от Мастера, а стены были заражены пустыми фигурами, словно изваяния без души....
За спиной висела такая тишина, словно там никого не было, и это нервировало Путницу.
— Только давай без нравоучений, — хмуро бросила Вейн, чтобы разорвать молчание. — Очнется твой цветочек, ничего с ней не случится.
Она постояла, рассматривая унылый пейзаж, вздохнула и обернулась. И уткнулась в грудь Ксандра. Чуть отступила, прижалась спиной к стене и с насмешкой уставилась в его глаза. На бледном лице мужчины залегли тени, словно от боли.
— Что-то ты плохо выглядишь, Аесар, — усмехнулась она.
Он уперся рукой о стену возле ее головы, и Вейн заставила себя не дергаться и не отодвигаться. Хотя его близость раздражала ее настолько, что хотелось ударить. Или поцеловать.
— Ксандр, ты бы позаботился о своей рыжей кошечке в панталончиках, вдруг захворает, лежа на полу? Какой ты невнимательный, право!
— С ней все в порядке, — спокойно сказал он, рассматривая эри.
Она попыталась отодвинуться, но было некуда. Путница снова насмешливо улыбнулась, даже губы облизала, намеренно вульгарно, так, что сама чуть не поморщилась от отвращения. Ее всегда удивляло, насколько мужчины падки на столь дешевые приемы.
— Ксандр, ты соскучился? Так попроси, может, я соглашусь…
— Просить из нас двоих будешь ты, — глухо сказал он.
— Я просто дрожу от… страха! — пропела она, чувствуя, что правда дрожит.
И он чувствовал эту дрожь, ловил напряженным взглядом, ощущал всем телом.
— И очень просить, Вейн. Только тогда, я, возможно, прикоснусь к тебе, — тихо сказал он.
— Не льсти себе, — усмехнулась она, откидывая голову.
Он усмехнулся.
— Прикасаться к тебе — опасно для жизни. Помнится, после первого раза я получил нож в грудь, а после второго — удар по голове и кражу камня. Я учту свои ошибки. На будущее.
— Учти, — Вейн резко подалась вперед, прижалась к его телу: голыми ногами к кожаным штанам, грудью — к ткани рубашки.
