Путница шла по тонкому балансу между светлыми комнатами и густым пламенем камина. В Темном мире даже лето затягивалось в оболочку липкого тумана, лишая жизнь радужных красок. Она вздохнула, прячась от Мастера, а стены были заражены пустыми фигурами, словно изваяния без души....
Впрочем, их наставница была истовой виринией, и ее сейчас больше занимало происходящее в храме, чем поведение подопечных.
Вейн незаметно погрозила сестре кулаком. Все-таки она была старшей, и на ее плечах лежала обязанность присматривать за избалованной сестрицей. Люси отмахнулась.
— Каждый месяц одно и то же, — мрачно изрекла она. — Хоть бы гимн новый придумали, что ли.
— Вот ты привереда, Люси, — с усмешкой отчитала ее Вейн. — Смотри, какие здесь витражи красивые, в Таларе таких нет.
— Тоже мне достижение! — фыркнула сестра.
На это возразить оказалось нечего, потому что в отличие от Люсинды, Вейн не обладала ни слухом, ни голосом и судить о чистоте исполнения не могла.
— Привереда! — повторила она. — Ничего, скоро вернешься домой и будешь слушать правильный гимн.
Люси дернула плечиком, нахмурилась, но вдруг оживилась.
— Что это? — спросила она и тронула Лерана за руку.
Он повернул голову и помрачнел.
— Суд Света, — хмуро сказал Леран. — Мы можем уйти, если не хотите смотреть.
— Мы останемся! — торопливо сказала Люси.
Вейн взглянула на нее с сомнением. Дома родители запрещали сестрам присутствовать на Суде Света, считая, что это зрелище не для юных лейн. Говорят, даже почтенные матроны теряли сознание на таких судах, что уж говорить о нежных девах! Поэтому отец строго-настрого запретил им смотреть, и даже если и случалось такое во время службы, сестер всегда отправляли домой или в экипаж, дожидаться там родителей.
Люси, зная отношение сестры, вцепилась ей в руку и посмотрела умоляюще. Сквозь тонкую дымку вуали голубые глаза сияли, словно горные озера.
— Пожалуйста, Вейн, давай останемся? — взмолилась она. — Ты же знаешь, что дома папа мне не разрешает смотреть! А мне любопытно… Прошу тебя!
Вейн задумалась. Сейчас, когда скорая разлука с сестрой неизбежна, разве могла она ей отказать? Тем более что и мистрис Алесс, кажется, не против."
"— Вы уже взрослые, — пробормотала наставница. — В конце концов, нельзя скрывать это вечно!
И Вейн сдалась:
— Хорошо, — сказала она. — Остаемся.
