Путница шла по тонкому балансу между светлыми комнатами и густым пламенем камина. В Темном мире даже лето затягивалось в оболочку липкого тумана, лишая жизнь радужных красок. Она вздохнула, прячась от Мастера, а стены были заражены пустыми фигурами, словно изваяния без души....
Или чтобы притянуть его еще ближе? Слиться воедино?
Останавливаться Вейн не хотела…
Он остановился сам, чуть отодвинулся, уперся руками в стену с двух сторон от нее и голову опустил, Вейн не видела его больше глаз. Ксандр молчал, и девушка вдруг совершенно отчетливо осознала, что именно сейчас произошло.
Вот Тьма, да она же не только позволила ему целовать, но и сама висела на нем, прижимаясь всем телом, и дышала так же тяжело и протяжно, как и он! Позор какой…
— Вейни…
— Не называй меня так, — глухо сказала она, пытаясь вырваться из кольца его рук.
Он вздохнул и прижал лейну к себе, одной рукой обхватив поперек тела, а второй приподняв за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза.
— Расставляя капканы, главное не попасться самому… — усмехнувшись, тихо сказал он. И провел большим пальцем по ее губам.
Вейн дернулась, снова пытаясь вырваться.
— Отпусти меня! Не то я…
— Ударишь? — в серых глазах горело желание и еще… злость.
Вейн не поняла, отчего он злится, но ей стало не по себе. Александр все так же прижимал ее к себе, не позволяя вырваться и уйти.
— Я… не стану врать, что сожалею, — продолжил он. — Ни о чем не сожалею, хочу продолжить и целовать тебя без остановки.
— Но так нельзя… Зачем ты это делаешь? Леран… Он ведь твой брат!
Вейн беспомощно прижала ладонь к губам, не зная, как реагировать и что делать. Ударить — глупо. Особенно после того, как сама столь красноречиво и откровенно отвечала на его поцелуи. У нее, наверное, все губы распухли от этих поцелуев!
Ее щеки отчаянно покраснели.
— Да, брат, — глухо повторил Ксандр и разжал руки, отпуская ее.
Она постояла, ожидая, что он еще что-то скажет, но Александр молчал, и, резко развернувшись, Вейн выбежала из розария, ожидая, что он снова ее остановит. Но дверь с тихим стуком захлопнулась за ее спиной, а дер остался внутри.
Где-то в коридоре звучал веселый голос Люси и Лерана, смеялась тетушка Рута, доносились звуки музыки и песен.
Она метнулась за угол, в сторону от голосов, не желая никого видеть… Щеки пылали, хотелось на воздух, и девушка пробежала по коридору, выскользнула в боковую дверь. Веселье осталось в стороне — там, на освещенном лампами и жаровнями пространстве, вовсю праздновали и развлекались, и на одинокую фигуру лейны никто внимания не обратил.
