Путница шла по тонкому балансу между светлыми комнатами и густым пламенем камина. В Темном мире даже лето затягивалось в оболочку липкого тумана, лишая жизнь радужных красок. Она вздохнула, прячась от Мастера, а стены были заражены пустыми фигурами, словно изваяния без души....
Она действительно сделала большую глупость, что уж тут говорить! Но зачем он ее раздевает?
Вейн попыталась подтянуть коленки к груди, чувствуя, что краснеет.
— Ты меня искал? Зачем? — пробормотала она.
Он сверкнул глазами.
— Лучше молчи, — процедил сквозь зубы.
И рывком стянул с нее нижнюю юбку. Вейн вскрикнула и ужом поползла под одеяло, пытаясь спрятаться. Ксандр поморщился, поймал ее за лодыжку и вытащил обратно.
— Вейн! Мокрую одежду надо снять, понимаешь? Немедленно! Прекрати сопротивляться! Тебя нужно согреть.
Она все так же молча пыталась укрыться под одеялом. Ее трясло, и она уже не знала, отчего больше: от холода или осознания происходящего. Но мужчина, кажется, был настроен решительно и не церемонился. Он стянул с нее остатки сорочки, уложил, накрыл своим меховым плащом и присел рядом. Вытащил из-под вороха покрывал ее ноги и принялся растирать, греть дыханием, массировать. Его сильные руки беспощадно мяли ее ступни, каждый палец, узкие лодыжки, икры, прошлись по бедрам.
— Руки, — скомандовал он.
Девушка, вздохнув, оголила руки. И снова растирания, поглаживания, сильные горячие прикосновения.
Он не смотрел ей в лицо, сосредоточившись на своих действиях.
— Я уже согрелась, — пискнула Вейн. — Правда…
Ксандр проник под одеяло, коснулся ее кожи на животе и нахмурился. Выругался сквозь зубы.
— Сколько ты пробыла в воде? — резко спросил Ксандр.
— Не знаю… Мне показалось, что очень долго, но на самом деле минут десять… как ты меня нашел?
— По следам, — он продолжал растирать ей тело. Горячие руки осторожно мяли ей живот, коснулись груди. — Перевернись, — спокойно велел он.
Девушка перевернулась, стараясь не думать о том, что происходит. Она понимала, что Александр пытается сделать все, чтобы согреть ее. Последствия переохлаждения могли оказаться плачевными.
Вейн лежала, уткнувшись лицом в пыльный тюфяк, и старалась не думать. Ее все еще трясло от холода и пережитого страха. Внутри поселилась стужа, и неудержимо тянуло закрыть глаза, провалиться в сон.
