Мороз, вспугнутый кострами, отступил за пределы двора, не терзая своими ледяными руками радостных людей.
Наконец, мы помчались мимо домов, где все ждали вестей об исходе битвы.
Ворота в Вежу были распахнуты, за первым валом виднелись усталые воины, они медленно шли к городу.
Оставшиеся на воротах гридни поспешили навстречу. Хлестнув лошадку, мой возничий обогнал их, направляясь к войску.
Впереди на коне ехала высокая, статная, очень красивая женщина с измождённым лицом. Завидев меня, глаза её распахнулись, засверкали в них слёзы. Спрыгнув с коня, она кинулась навстречу, протянув ко мне руки. Я в смущении спустилась с саней, не зная, как себя вести.
- Доченька… - женщина обняла меня, крепко прижав к себе, - долгое время думала, что мертва ты, как и братья твои. Недавно воины обмолвились, что выжила в тот день моя Настенька…
Из её глаз хлынули слёзы, она покрывала моё лицо поцелуями, снова и снова меня разглядывая. Так вот какая она, моя матушка!
Я обняла её в ответ, не смея сказать и слова, боясь выдать себя. Неужто мать не отличит родную дочь от самозванки? Вдруг Милава качнулась, ей явно стало дурно, всё пережитое, встреча со мной – не каждый подобное напряжение выдержит, мы быстро взяли её под руки и усадили в сани, так и доехала она до детинца.
Я же подошла к дружинникам, глазами выискивая Могуту. Не видно было дядьки, сердце тревожно кольнуло:
- А где же воевода, почему не едет он навстречу? Или случилось что? – обратилась я к ближайшему гридню.
Тот, опустив голову, грустно вздохнул:
- Тяжко ранил его подлый Илдей.
Сердце замерло:
- Где он? – выдохнула я, едва разомкнув губы.
Гридень махнул, указывая на телеги, что медленно тащились за дружиной.
На негнущихся, деревянных ногах пошла в ту сторону.
На последней, с краю, завёрнутый в плащ, лежал старый воин. Морщины его разгладились, лик Могуты был спокоен и безмятежен, словно отдал он все долги своей жизни и теперь отдыхает от безмерных трудов. Прижала я к своему лицу тёплую руку воеводы, лишь сейчас понимая, как дорог мне суровый дядька, когда-то спасший меня. Единственный человек, кто стал для меня родным в этом чужом мире. Слёзы навернулись на глаза. Закутав Могуту плотнее в плащ, я так и дошла рядом с ним до дружинной избы. Гридни аккуратно перенесли воеводу в одну из горниц. Я велела кликнуть Дану, боясь даже отойти от дядьки.
В комнату вошла запыхавшаяся ключница, раны воеводы уже осторожно промыли, и сейчас я накладывала бинты."
"Дана осмотрела воина, лик её подёрнулся грустью, но сказала она иное:
- Твои задумки с сумкой и целебными настойками помогли ему выдержать путь до дома, на всё остальное воля богов, - старушка ласково погладила меня по плечам, - матушка твоя вернулась, шла бы ты к ней.