В школьном компьютерном кабинете, где звуки только начинают гаснуть после уроков, Платонов задумчиво смотрит на экран. Слишком много программ, которые он хотел бы написать сам, но боялся столкнуться со скептической Екатериной Владимировной. Вдруг ему кажется, что вот этот раз он сможет не только устроиться на пару минут, но и действительно поработать над чем-то интересным без ее одобрения....
Даша еще несколько мгновений осматривается по сторонам, а потом издает такой громкий вопль радости и победы, что у меня в прямом смысле этого слова закладывает уши.
— Вот это да! - почти кричит мне в самое лицо, развернувшись на сидении. - Ты видел?! Нет, ты видел?! Это же круче, чем в любом фильме. Я чуть не обделалась. Или даже немного обделалась. Ты не будешь против, если я самую чуточку испачкаю тебе сидение?
И вот как на нее сердиться?
С одной стороны, мне хочет обложить ее благим матом, наорать от всей души так громко, чтобы вжалась в кресло и даже пикнуть не могла.
"А с другой стороны, ее глаза так искрятся, она буквально физически излучает сексуальность и возбуждение такой силы, что они накатывают на меня раскаленными волнами.
— Хочу тебя, - говорит, облизываясь так откровенно, что в штанах становится невыносимо тесно.
— Нет, не за рулем.
— Ну же, у меня во рту все горит, так хочу тебя. Но если ты такой бояка – остановись где-нибудь. И даже не спорь. Я хочу-хочу.
У меня до сих пор дрожат руки от бурлящего в крови адреналина. В голове полный кавардак.
Или… зачем выбирать?
— Хочу, чтобы имел меня всю ночь, - слышу шепот на ухо. – Хочу, чтобы порвал, как грелку.
Мне казалось, что прошлой ночью мы отожгли так, что развратнее и яростнее уже некуда.
Мне так только казалось.
Потому что сегодня мы набрасываемся друг на друга с таким неиссякаемым желанием, какого я не испытывал никогда в жизни. Как будто это одновременно и первый, и последний раз в жизни, как будто завтра наступит конец мира, и на нас лежит «почетная миссия» отлюбить сразу за все человечество.
Это даже не страсть, это какое-то безумное наваждение.
И мы ныряем в него, понятия не имея о глубине той бездны, в которую добровольно падаем с головой. Потому что хотим этого, потому что хотим друг друга, потому что сходим с ума и лишь в порнографическом экстазе находим освобождение своим оголенным нервам.
Эта ночь наша.
