– А как казака сего звали? – почти вкрадчиво спросил уже отошедший Семен, – а то, может, мы с ним товарищами были?
Что-то подсказало мне, что я со своим рассказом влип и надо завязывать с подробностями.
– Это вряд ли, мой дядька покойный в православные земли походами не ходил и церкви Христовы не грабил.
Тут раздался свист, и казаки встревоженно вскочили. Как оказалось, Аникита и Казимир наконец поняли, что меня с ними нет, и кинулись искать. Поставленные сторожить казаки заметили их движения и подали сигнал своим, однако немного поздно. И не успели казаки вскочить и схватиться за оружие, как их с двух сторон зажали кавалеристы Вельяминова.
Мои бывшие рейтары и стрельцы стояли напротив казаков Лукьяна и, держась руками за рукояти сабель, смотрели на казаков без малейшей приязни. В воздухе повисло напряженное молчание, готовое в любую секунду перейти в яростную схватку.
Когда бывшие тушинцы вскочили, я один остался сидеть как ни в чем не бывало, с интересом наблюдая за происходящим. Говоря по совести, мне тяжело далось это напускное спокойствие, и на самом деле я уже прикидывал, долго ли продержусь со своей шпагой против казачьих сабель в случае чего, когда старый казак наконец сказал:
– Я тоже на той галере за веслами сидел. Ладно, счастлив твой бог, парень, иди к своим, может, и свидимся. Спасибо тебе за то, что рассказал про судьбу односума моего. Хороший был казак, не чета нынешним.
– И тебе не хворать, казак, гора с горой не сходятся, а человек с человеком завсегда свидятся, – отвечал я ему и тут же, обращаясь к джуре, внимательно слушавшему весь наш разговор: – Эй, Мишутка, ты бы собрал барахлишко, от ляха оставшееся, да на коня навесил, что ли. А то конь хороший, потеряется ненароком.
Паренек, услышав меня, застыл, но старый казак подтвердил мои слова:
– Чего застыл, татарчонок? Делай чего велено, это немца добыча, нечего на чужое рот разевать.
– А почему татарчонок? На лицо вроде русский.
– А мы его еще мальцом у татар отбили, в ясырях был. Вот и прилепилось прозвище – то татарином кличем, то татарчонком.
– Михаил Татаринов, стало быть, будет?
– Ага, если доживет.
Когда я уже вскочил на коня и мы начали разворачиваться, старый казак спохватился и крикнул мне вдогон:
– А зовут-то тебя как?
На что ему один из проезжавших рейтар наставительно сообщил:
– Эх ты, дурья башка, перед тобой был великий князь Мекленбурга Иван Жигимонтович!
На следующий день в Москву вступила земская рать. Польский гарнизон, запершись в Кремле и Китай-городе, не казал за стены носа. Князь Дмитрий Михайлович первым делом послал к ним парламентеров с предложением не проливать христианскую кровь, а выйти из Кремля с честию и оружием, оставив только награбленное.