Помимо шустрика с ятаганом среди атакующих выделялся огромного роста казак, легко, как пушинкой, размахивающий настоящим мечом, в котором я с удивлением узнал reitschwert – полуторный меч, точно такой же, как был у меня, когда я служил рейтаром и первое время по неопытности называл бастардом. Этим мечом громила смахивал одного за другим защитников, и казалось, нашу оборону вот-вот прорвут. Петляя между сражающимися, как заяц, я подбежал к «меченосцу» и выстрелил ему прямо в лоб из пистолета. На какой-то момент мне показалось, что выстрел не произвел на великана ни малейшего впечатления и мне сейчас придет конец. Но, к счастью, ноги громилы стали подгибаться, и он, сперва опустившись на колени, рухнул мне под ноги, продолжая сжимать свое оружие. Я тут же схватился за меч и с огромными усилиями вырвал его из ослабевших рук врага. Казаки, увидев гибель своего товарища, кинулись ко мне со всех сторон, но я уже поднял райтсверт, и наши роли переменились. В свое время «незабвенный» капрал Шмульке не пожалел ни ругани, ни подзатыльников, ни других «педагогических» усилий, чтобы научить молодых рейтар благородному умению биться полуторными мечами. Тогда мне эта наука не слишком давалась, но сегодня мой учитель мог бы мной гордиться. С какой бы стороны на меня ни кидались противники, их везде встречал мой клинок. Молниеносный взмах огромного меча – и очередной нападавший лишается руки с зажатой в ней саблей. Ловкий перехват – и следующий получает острие в брюхо. Поворот – и меч вновь поднят и очерчивает вокруг меня защитную окружность, за которую не может зайти никто, как будто меня охраняет сильный оберег. Несколько особо ловких противников успевают перед смертью прорваться на расстояние удара саблей, но добротная кираса хранит меня, а второго удара, как правило, не случается. В отчаянной попытке переломить ход боя ко мне кидается давешний казак с ятаганом и начинает кружить вокруг. Я уже немного устал размахивать «бастардом», а мой противник чрезвычайно ловок и быстр. Выбрав момент, он как привидение проскальзывает мимо моего клинка и, кажется, вот-вот добьется цели, но его оружие натыкается на саблю Казимира и с жалобным звоном отлетает, не утолив своей жажды крови. С другой стороны подле меня вырастает фигура Анисима с бердышом, и мы, переглянувшись, начинаем теснить врага с новыми силами. Такого напора казаки не выдерживают и начинают отступать. Наконец мы с пришедшими нам на помощь стрельцами и посохой сгоняем с вала всех противников, в панике спрыгивающих в ров и натыкающихся на колья, вкопанные в глубине его.
Оглядевшись и оценив обстановку, я приказываю всем спуститься с гребня вала, а когда подчиненные не сразу понимают меня, сгоняю их руганью и тумаками.