Во всяком случае, колья почти не торчали. Однако сделать было ничего нельзя, а к нам опять приближались стройные ряды вражеских пехотинцев. Если бы у Ходкевича была артиллерия, нам пришлось бы совсем худо, но, по счастью, пушек у него не было, и два наших орудия, несмотря на все их несовершенство, давали нам изрядное преимущество. Пока вражеские мушкетеры вели обстрел, мы дали несколько залпов, сильно расстроив их ряды. Потом в атаку вновь двинулись пикинеры. Как ни губителен был для них огонь стрельцов, они упорно продвигались вперед и скоро были под нашими стенами. Стрельцам и посохе пришлось опять взяться за бердыши и пики, но на этот раз неприятелю не удалось взойти на вал. Пока венгры шли в атаку, я еще несколько раз стрелял из своей винтовки. Конечно, одним-единственным нарезным стволом битвы не выиграть, однако солдаты сами по себе не воюют, их должны вести в бой офицеры, а их количество я и стремился максимально сократить. Может, поэтому, может, еще по какой причине, но атака венгров опять захлебнулась, и они, потеряв от картечи, выпущенной в упор, немало людей, откатились назад. На этот раз врагу не удалось даже на короткое время ворваться на стены, и мое участие в отражении их атаки свелось к стрельбе.
Едва вражеская пехота отошла, у стен заиграл рожок. Звук этот показался настолько неуместным, что все находящиеся рядом стали выглядывать, пытаясь рассмотреть происходящее. Как оказалось, к острожку подъехал какой-то расфуфыренный пан в сопровождении горниста и знаменосца с белой тряпкой, привязанной к довольно длинному обломку кавалерийской пики.
– Я хочу видеть иноземного офицера! – закричал парламентер на языке еще не родившегося Гете.
– Мой друг, с чего вы взяли, что тут есть иноземный офицер? – отвечал я ему из-за частокола.
– О, это нетрудно понять, глядя, как грамотно устроено это укрепление и как стойко оно обороняется. Эти дикари-московиты никогда бы не смогли соорудить ничего подобного.
– Что вам угодно? – сухо отвечал я, поскольку слова его меня разозлили.
– Пан гетман предлагает вам почетную капитуляцию! Если вы сдадите нам это укрепление, то он обещает вам на выбор прием на службу или свободный проход куда пожелаете. Кроме того, вам в любом случае гарантирована награда в пять тысяч злотых.
– Передайте ясновельможному пану гетману мою благодарность за щедрое предложение, однако сумма, которую он мне предлагает, попросту смехотворна! И если он не проявит настоящей щедрости, то, боюсь, мы не договоримся.
– Пять тысяч – это совсем не маленькие деньги, – возразил мне парламентер.
– Только не для меня! – отвечал я ему. – Я на шлюх трачу больше!
– Как ваше имя, господин офицер? – спросил меня озадаченный поляк.