Досуха вытершись грубой холстиной и одевшись, я в приподнятом настроении приступил к завтраку. Увы, ни кофе из Африки, ни какао из Америки, ни чая из Китая еще завезти не успели, повара собственного я также еще не завел, так что утренняя трапеза состояла из одного традиционного блюда – того, что мои боевые товарищи не смогли сожрать с вечера и оставили на завтра.
Наскоро перекусив, я отправился на импровизированный рынок, появившийся недавно рядом с военным лагерем, едва миновала угроза нападения войск Ходкевича. Вообще, город оживал на глазах, и пусть в Кремле еще сидели оккупанты, бывшие жители стали возвращаться и потихоньку обживать родные пепелища. Пройдясь по рядам, я понял, что первоначальный план никуда не годится. Купить полотна не было ни малейшей возможности в связи с полным отсутствием предложения. Единственное, что можно было приобрести из одежды, – это вещи, снятые с убитых жолнежей и гайдуков гетмана, а когда я спросил про иглу с нитками, на меня и вовсе посмотрели как на умалишенного. Мысль о том, что Ксению можно переодеть в гайдука, я сразу отогнал прочь как неконструктивную. Хотя девушка в последнее время явно не роскошествовала, фигура под бесформенным монашеским одеянием определенно наличествовала, и замаскировать такую красоту мужской одеждой вряд ли получилось бы. Отойдя в сторону, я присел на завалинку и стал напряженно обдумывать сложившуюся ситуацию. Ничего в голову не приходило, и я отправился назад в лагерь, где повстречал вернувшегося из караула Анисима. Тот находился в самом благодушном настроении и, сидя в кругу стрельцов, рассказывал привычную байку, слава богу, на этот раз не про меня. Я присел было рядом, желая послушать очередную побасенку сотника, но дослушать ее нам не дали. Прискакал посыльный от Пожарского и попросил меня срочно прибыть к нему.
Делать было нечего, и мы с Анисимом, дождавшись, когда нам оседлают коней, вскочили в седла и отправились вслед за посланником. Против ожидания, тот направил наш путь не в ту сторону, где стояли шатры вождей ополчения, а к Чертольским воротам, которые мы защищали во время недавнего штурма. Там на валу уже находились Трубецкой и Пожарский с Мининым, озабоченно наблюдающие за происходящим за валами.
– Что случилось, князь? – обратился я к Пожарскому.
– Воинские люди идут силой невеликой да крепким порядком, – отвечал мне Дмитрий Михайлович. – Казаки князя, – кивнул он на Трубецкого, – хотели было пощупать их своим обычаем, так те им враз таковую острастку задали, что едва ноги унесли. Стали добром спрашивать, кто такие, – отвечают, что у тебя на службе.
– Далеко ли они и сколько их?
– Да вон они, всего сотни три конных, с небольшим обозом.