Вторая часть письма была как раз посвящена этим подробностям. Итак, великий герцог Мекленбурга Иоганн Альбрехт III, то бишь я, стал отцом. По поводу рождения первенца звонили все колокола Швеции и был устроен пышный прием. Крестным отцом был его родной дядя король Густав Адольф, а крестной матерью – графиня Эбба Браге. Несколько неожиданно. Интересно, что по этому поводу сказала вдовствующая королева Кристина? Впрочем, мой добрый приятель Густав, с тех пор как стал королем, гораздо меньше обращает внимания на мнение окружающих его людей. Ага, наконец-то, родился у меня все-таки сын, и нарекли его Карлом Густавом. Я так понимаю, в честь братьев принцессы. Хм, могли бы, конечно, и меня спросить, хотя как? Назвать в честь меня тоже не вариант, в Мекленбурге сейчас целых два Иоганна Альбрехта, в смысле я и мой гюстровский кузен, третий был бы явно перебором. В честь моего отца Сигизмундом Августом тоже не комильфо – его в честь польского короля назвали. Ну ладно, Карл так Карл. Больше письмо ничего интересного не содержало, очевидно, отправила его дорогая супруга прежде, чем узнала о моей пропаже.
Письмо из Мекленбурга было от тетушки герцогини Софии. В нем она также большей частью отчитывалась о делах в нашем совместном герцогстве. Дела, в общем и целом, шли превосходно. Государство наше богатело, подданные процветали и всячески благословляли мудрое правление своих сюзеренов. Пленные поляки большей частью выздоровели, после чего, выплатив положенный выкуп и увеличив таким образом наши доходы, покинули пределы нашего богоспасаемого герцогства. Некоторые, впрочем, имели наглость умереть от ран, совершенно цинично наплевав, я так понимаю, на свои обязательства передо мной. По счастью, самый ценный наш пленник пан Мариан Одзиевский благополучно выжил, чем крайне обрадовал господина фон Радлова, ставшего канцлером и по совместительству казначеем Мекленбурга. Ну-ну, я немножко в курсе выздоровления пана Мариана, поскольку успел с ним повстречаться. То еще счастье! Впрочем, хорошо все, что хорошо кончается.
Последним я прочитал письмо матери. Герцогиня Клара Мария сообщала мне о раскладах в Священной Римской империи. Император встретил известия о моих воинских талантах и дружбе со шведским королем без малейшего воодушевления, хотя никакого повода для недовольства у него нет. При католическом венском дворе вообще косо смотрят на лютеранский север, а юный, но чрезвычайно прыткий герцог Мекленбурга и вовсе не вызывает ничего, кроме раздражения. Посему мне следует и в дальнейшем держаться как можно дальше от католического юга, хотя скоро должны состояться выборы в имперский рейхстаг, и в нашем имперском округе многие полагают, что лучшей кандидатуры, чем великий герцог Иоганн Альбрехт, им не найти.