– Спаре? Вот же семейка кляузная, ну да ничего, даст бог – посчитаемся. Так Настя с вами?
– Ага, да прочие сенные девки, да Сеньку-лакея прихватили.
– А терем на кого оставили?
– Князь Одоевский сторожей приставил, спасибо ему. Князь-то как услыхал, что ты объявился, радовался вельми да велел кланяться.
– Вот оно как, ну что же, спасибо на добром слове.
Так беседуя, мы добрались до лагеря, где встали рядом со стрельцами Анисима. Пока мои драбанты обустраивались, я подъехал к обозу и увидел, как вокруг возов с припасом хлопочет Настя во главе своей женской команды.
– Здравствуй, Настенька! – громко поприветствовал я ее.
Суета как по команде остановилась, и все участники ее, развернувшись, изобразили поясной поклон. Первой голову подняла Настя, и в ее серых глазах заплескалась радость.
– И тебе здравствовать, пресветлый князь, – произнесла она певучим голосом.
– Слава богу, все хорошо.
– Экая ты в своих обновах красавица!
– Скажешь тоже, князь, – засмущалась она. – Клим заставил меня в это платье переодеться – говорит, чтобы не признали. Сам обасурманился на чужбине – и меня во грех ввел.
Действительно, Настя была одета как зажиточная немецкая горожанка – в хорошо сшитое платье с высоким лифом и шнуровкой на спине. Волосы убраны под сетку и покрыты чепцом.
– Нельзя было иначе, ваше высочество, – вступил в разговор подошедший Клим, – а так ее ни одна собака не признала.
– Ни одна собака, говоришь, это хорошо! Вы тут управляйтесь пока, а мы с Климом отъедем ненадолго.
Когда мы вернулись, уже был разбит мой шатер и на ветру трепетал поднятый над ним мекленбургский штандарт. Вокруг моего большого шатра стояли шатры моих офицеров, а вокруг них стройными рядами группировались солдатские палатки. «Стройные ряды» – в данном случае не преувеличение: в отличие от ополченцев, устраивавшихся довольно хаотично, палатки и шатры в моем военном городке стояли идеально ровно, а по периметру его ходили с заряженными ружьями часовые.
– Ну, показывай письма, Клим Патрикеевич, узнаем, чего родня нам пишет, – проговорил я, входя внутрь своего шатра, представлявшего собой довольно внушительное сооружение.
Внутри это сооружение было разделено на несколько комнат, в одной из которых стоял стол и пара кресел. Клим, не мешкая, достал откуда-то небольшой сундучок и, открыв его, стал подавать одно за другим послания моей родни.
Первым я прочитал письмо принцессы Катарины. Увы, стиля принцессы наша разлука изменить не смогла. После вступления, включавшего в себя аккуратное перечисление всех моих титулов, следовал подробный отчет обо всех делах. Если резюмировать эту часть послания, то дела шли хорошо. Доходы росли, увеличивая благосостояние семьи, которая наконец-то увеличилась.