Снова сев, я стянула с себя влажную сорочку и забралась под одеяло. Будь я магом огня, мне хватило бы одного взмаха руки, чтобы в камине разгорелось пламя, прогоняя дурные ощущения.
Стиснув кулаки, я прислушивалась к покалыванию в пальцах.
«Это моя новая стихия, — повторяла про себя. — Я должна привыкнуть. В ней тоже есть положительные стороны».
Но как-то не верилось. Душа ещё жила прошлым.
И эти синие драконьи глаза с искорками молний в ярких радужках — они снова и снова вспыхивали в памяти. Это напоминало фобию. Как будто я боялась драконов и Лисара в частности. Я до сих пор ощущала отголоски ужаса от странного сна, отголоски ненормального холода, так похожего на слабость после почти катастрофической потери крови, слабость после смертельного ранения…
Что такого случилось в последней битве между мной и Лисаром, что в моей душе отпечатался столь глубокий страх?
Рокотала гроза. Даже общность стихий не могла преодолеть моего непонятного внутреннего страха.
И тогда я снова села на кровати, фыркнув:
— Я слишком много думаю!
Укутавшись одеялом, я соскользнула с кровати и подбежала к камину. Освещения от вспышек молний хватало — они так часто хлестали небо, словно карали его за что-то.
Рядом с камином лежали поленья, скоро я сложила их на металлической решётке в его зеве…
Стук в дверь прозвучал между грохотом, так что я отчётливо его услышала. А между следующими грозовыми разрядами донеслось:
— Да! — Я поднялась.
Синеглазка заглянул внутрь. Он был в бархатном халате и остался у порога, не закрывая полностью дверь. Это было настолько по-аристократически деликатно, что я едва не расхохоталась.
— Тебе помочь с камином? — спросил он с чуткостью старшего мага-огневика, заботящегося о юных магах своей стихии, слишком неуютно ощущавших себя в такой ливень.
Вот только я была магом молний, и он об этом знал.
— Да, разожги, здесь слишком холодно, — я демонстративно дёрнула плечами и отступила на несколько шагов.
От Синеглазки отлетел огненный шар. Он плавной дугой отправился в зев камина и мгновенно охватил организованную мной горку дров.
«Хочу назад мою огненную магию!» — это был почти инстинктивный внутренний стон.
К шелесту ливня добавилось потрескивание огня. Глядя на меня, Синеглазка неосознанно теребил дверную ручку.
Вспышки то и дело окатывали его ярким светом. Особняк продолжал дребезжать, молнии вспыхивали прямо над нами, обрушивали на нас оглушительные раскаты. Ток пробегал по моим нервам, но это лишь больше тревожило меня.