В рокочущем вагоне ночного поезда, щекотка в носу превращается в бурную сцену: чиханье и громкие шмыганья. Война между силой воли и неистовым желанием избавиться от навязчивого стукача напоминает легендарную битву за Босворт. Но даже победившего героя ждет недружелюбная улыбка соседки-женщины, доказывающая, что иногда сила больше не решает всего мира....
Линли раскрыл секретер и обнаружил стопку конвертов, коробочку с марками, три еще не оплаченных счета — от аптекаря за снотворное, которое принимал Тейс, за электричество и за телефон. Ничего интересного. Междугородных переговоров не отмечено. И тут тоже порядок и чистота.
К гостиной примыкал маленький кабинет. Отворив дверь, напарники вновь удивленно переглянулись. По трем стенам до потолка тянулись полки, вплотную уставленные книгами. И на столе, и на полу, повсюду стопками лежали книги.
— А Стефа Оделл сказала…
— …что в деревне нет библиотеки и поэтому Роберта приходила к ним за газетой, — подхватил Линли.
— Учительница, — ответила Хейверс. — Она живет на Сент-Чэд-лейн. Рядом с Гибсонами.
— Спасибо, — пробормотал Линли, инспектируя полки. И заметил, поправляя очки: — Всего понемногу. Но сестры Бронте, похоже, на первом месте, а?
Хейверс подошла поближе.
— Остен, — прочла она вслух. — Диккенс, немного Лоренса. Любители классики. — Она сняла с полки «Гордость и предубеждение», раскрыла книгу. «Тесса» — намарала детская рука на титульном листе. Та же надпись оказалась на томах Диккенса и Шекспира, на обеих оксфордских антологиях и на всех романах Бронте.
Линли перешел к конторке, стоявшей у единственного окна. Обычно на таких подставках раскладывают большие словари, но здесь красовалась огромная иллюстрированная Библия.
— «Я Иосиф, брат ваш, которого вы продали в Египет. Но теперь не печальтесь и не жалейте о том, что вы продали меня сюда; потому что Бог послал меня перед вами для сохранения вашей жизни. Ибо теперь два года голода на земле: еще пять лет, в которые ни орать, ни жать не будут. Бог послал меня перед вами, чтобы оставить вас на земле и сохранить вашу жизнь великим избавлением». — Прочитав, Линли обернулся к Хейверс.
— Я не понимаю, как он мог простить своих братьев, — откликнулась она. — Они заслужили смерть за то, что сделали с ним.
Голос ее был полон горечи. Линли осторожно закрыл книгу, отметив место закладкой.
У него было нечто, в чем они нуждались.
— Еда! — презрительно фыркнула она.
— Не думаю, что тут дело в еде. — Линли аккуратно снял очки. — Что на втором этаже?"
"Второй этаж дома был устроен достаточно просто: четыре спальни, ванная и туалет.
