Автор
В Лондоне ты проведешь не один обычный год — это роман о новой жизни и новых дружеских связях. Ты отправляешься со своими кузенами, готовясь к большому вызову в мире искусства. Взаимопонимание и новые открытия ждут тебя среди великолепных архитектурных шедевров.
– Возможно, – отважно предположила Эмма, – просто здесь нет подходящего общества?
Алекс осадил лошадь и пытливо посмотрел на свою спутницу, но Эмма отважно встретила его взгляд.
Прошло несколько секунд, и наконец Алекс нарушил молчание.
– Возможно, – ответил он так тихо, что Эмма с трудом его расслышала. – Видите вон то дерево впереди, на гребне холма?
Эмма кивнула.
– Давайте поскачем туда наперегонки. Я даже предоставлю вам фору, поскольку вам мешает двигаться это чудовищное сооружение, именуемое дамским седлом.
Не произнеся ни слова, Эмма послала лошадь с места в карьер. Оказавшись у финиша и опередив Алекса на целую лигу, она расхохоталась, наслаждаясь победой и чудесным ощущением полного уединения.
Волосы ее выбились из прически, и она подняла руки, чтобы ее поправить, но тут же непокорные огненные локоны рассыпались у нее по спине.
Алекс подавил желание поддаться этому обольстительному жесту.
– Вам следовало бы подождать начала соревнования.
– Конечно, но тогда я едва ли смогла бы выиграть.
– Смысл скачек заключается в том, чтобы выиграл лучший.
– Смысл в том, – со смехом возразила Эмма, – чтобы выиграл тот, кто быстрее соображает.
– Боюсь, мне вас не переспорить. – Алекс вздохнул.
– А разве мы спорим?
– А разве нет?
– В любом случае выигрыш в этом споре достанется наверняка не мне.
– Вы очень упрямы.
– Мой отец сетует на это уже двадцать лет.
– В таком случае не стоит ли покончить с этим? – Алекс быстро спешился и достал сумку с едой.
– Кстати, – Эмма тоже спустилась на землю, – вы так и не назвали мне имя лошади.
Алекс сверкнул улыбкой.
– Цицерон – Он принялся расстилать на земле яркий плед.
– Цицерон? – Эмма недоверчиво посмотрела на него. – Вы любите все латинское?
– Нет. – Алекс сопроводил ответ гримасой отвращения при воспоминании о чертовых уроках латыни, преподанной ему в детские годы и позже в Итоне и Оксфорде.
– В таком случае почему ваша лошадь носит имя латинского оратора?
Эмма приподняла юбки и не без изящества уселась на плед напротив Алекса, после чего он, улыбнувшись озорной мальчишеской улыбкой, бросил ей яблоко.
– По правде говоря, не знаю. Просто мне нравится, как оно звучит.
– Что ж, эта причина ничем не хуже любой другой.
