Выбравшись на берег, я достала из багажника полотенце и закуталась, для того чтобы зэк поменьше глазел на мой купальник. Сев на покрывало, я увидела пустую бутыль из-под самогонки и покачала головой. Зэк не обратил на меня внимания и принялся за вторую бутыль.
— Будешь еще самогонку?
— Я наелась. Ничего не хочу.
— Доедай. Там что, в тюрьме, не кормят, что ли?
— Кормят, но плохо. Там можно выжить, если только передачки носят постоянно. Мне часто носили. Просто в камере голодников много. У них ни сигарет, ничего. Они смотрят и слюни пускают. Приходилось делиться. По домашней пище соскучился.
— Так езжай домой. Там накормят.
— Домой нельзя. Да там меня никто и не ждет.
— Тебе еще сколько осталось сидеть?
— Что, тяжело было досидеть?
— Ты посиди, узнай, как сидится.
— Нет, я тюрьмы больше всего на свете боюсь.
— Не так страшен черт, как его малюют.
— Что ж тогда сбежал?
— Просто я слишком ценю свою жизнь, чтобы проводить ее в неволе. Жизнь, падла, и так короткая, а зона и тюрьма сокращают ее еще больше. А ты что в полотенце закуталась? Замерзла, что ли?
— Замерзла, — соврала я.
— Что ты мне мозги пудришь, на улице жара стоит, тридцать градусов. Боишься, что я на тебя залезу, так и скажи!
— Конечно, боюсь. Мне меньше всего хочется быть изнасилованной каким-нибудь зэком.
— Больно надо тебя насиловать, — усмехнулся зэк. — Ты мне сама дашь.
— Что?! — Я моментально покраснела и была готова провалиться сквозь землю.
— Что слышала! А не дашь, я тебе твою бошку прострелю!
Зэк достал из кармана пистолет и снял с предохранителя. От него жутко разило перегаром, и я поняла, что он сильно пьян. А говорил, ему пару ведер нужно, чтобы напиться! Я испуганно покосилась на пистолет, схватилась за простреленную руку и шепотом спросила:
— Что я хочу?! — засмеялся зэк и стянул свои шорты. Затем снял трусы и остался в чем мать родила.
— Я хочу, чтобы ты прильнула губами к моему детородному органу.
— Это. По-другому у меня нет настроения.
— Может, лучше доедем до города и ты закажешь себе проститутку. Сам говорил, у тебя денег полно.
— Я хочу сейчас. Зачем мне ждать и кого-то заказывать, если здесь есть ты.
— Ты же сказал, я тебе нужна в качестве ширмы, так вот и используй меня по назначению, а это в мои обязанности не входит.
— Я убью тебя, если ты скажешь хоть еще одно слово. Убью и закопаю прямо в этом лесу! Понятно?! Считаю до трех и стреляю в твою упрямую башку.
Я посмотрела на детородный орган зэка и сморщилась от брезгливости.