– Завтра я подготовлю для вас две комнаты. В понедельник постараюсь встретиться с адвокатом и, если она согласится, пришлю ее к тебе. Мне пора.
Немного погрустив в одиночестве, Верка почему-то вспомнила Донбасс и подумала, что ей сейчас больше всего не хватает родительского дома, где всегда можно найти укрытие от бурь и гроз. Ей представился одноклассник Паша, от него мать до сих пор передавала в письмах приветы. Павел Егорович теперь работал главным инженером на шахте, вел холостяцкий образ жизни и, по слухам, метил на должность управляющего трестом. Верке стало смешно, когда представила себе, как она явится к нему в гости и скажет: «Ну вот, Павлик, я погуляла по свету, а теперь вспомнила про тебя и решила прибиться к твоей славе!» Потом подумала про Антала, и воображение увело ее из Донбасса в теплую Венгрию, откуда по-прежнему приходили через заводскую корреспонденцию волнующие письма. Правда, теперь, после ухода с завода, она не знала, будут ли доходить их письма по официальной почте, но эта проблема все же казалась ей не такой уж неразрешимой на фоне предстоящих перемен и связанных с этим забот.
Теперь все дни проходили в сборах, в упаковке вещей, в составлении их списка для Сусанны Георгиевны. Верка работала до полного изнеможения и как-то заснула над тюками. Ей приснилось, будто они с Коленькой уже закончили сборы и приехали в Донбасс. Ее мама (теперь уже бабушка Поля) отвела им самую большую комнату с двумя широкими окнами, выходящими в любимый сад, и от этого пела и радовалась душа. Сына решили определить в ту же школу, где училась Верка, а сама она стала работать ламповщицей на шахте у Павлика. Они часто встречались, и эти встречи закончились сватовством. Верка поняла, что все ее помыслы о замужестве с иностранцем – полный бред, и дала Павлику согласие.
Вскоре они пошли в загс, где им назначили регистрацию брака ровно через месяц. Верка обрадовалась, что, наконец, обрела покой, и с нетерпением ждала окончания испытательного срока. Павлик приходил к ней домой, и все говорил и говорил о своей долгой любви к ней. Он клялся, что теперь никогда и никуда ее не отпустит, будет любить их сына, а саму ее – носить на руках, каждый день дарить цветы, новые наряды. Потом вдруг перестал ее навещать и вместо этого прислал письмо, точь-в-точь такое, как показывала Сусанна Георгиевна. К нему прилагалась коротенькая записка: «Вера, после этого я не смогу на тебе жениться, не потому, что не люблю тебя, а потому, что мне нельзя будет оставаться на прежней должности, не говоря уже о росте по службе. Прощай. Павлик». Верка поняла, что ее загнали так глубоко в землю, что уже нет никакого выхода, и решила покончить со всем этим раз и навсегда. Она забежала в ламповую, нашла плавиковую кислоту и выпила ее залпом, словно водку.