Была рада познакомиться.
В противовес по большому счёту вполне дружелюбным словам, Женькин голос звучит равнодушно, как будто ей поскорей не терпится отсюда свалить. Мама ненадолго теряется. И прежде, чем она успевает ответить, Воскресенская скрывается из поля видимости. После всего, что Женька для меня сделала, я просто обязан её догнать и объяснить, что… А собственно, что? Сказать: «Жень, я соврал! Ты мне нравишься»? Я даже не уверен, что это так! И ведь я до сих пор наверняка не знаю, что ею движет.
Прощаемся с матерью.
Отключаюсь. Сгребаю Женькин «Мак» со стола и стремительно выхожу вслед за ней.
– Евгения Александровна! Твой ноут. И ещё я… – чёрт, из угла смотрит чёрный глаз камеры.
– Да?
Я молчу. Хотя, конечно, ещё можно сказать: «Прости, я мудак». Но ей как будто даже это не надо. Судя по тому, как она на всё реагирует, к встречам с мудаками жизнь её готовила с рождения.
Почему-то только теперь в памяти всплывают слова «тоже Сергея»:
– Ну, рассказывай! Как тебе понравился завтрак в постель?
Что он имел в виду? У неё кто-то есть? Кто-то… не мудачный? Романтик хренов.
Это вообще нормально – обсуждать со своей бывшей её новых хахалей? Я бы вряд ли смог. Потому что даже бывшая… это же моя бывшая, понимаете? Нет, я абсолютно нетерпим в этом плане, хотя в остальном вроде вполне современный и либеральный мужик. Всё ж существуют ещё вещи, с которыми я вряд ли бы мог смириться.
А может, это он сам притащил ей этот чёртов завтрак? Может, у них в отношениях оттепель? Может, они сойдутся.
Может, они вообще не разъезжались. Некоторые люди и после развода живут вместе. Что ж так глупо всё?…
– Мы ж под колпаком, Жень, – тихо замечаю я в конце концов. И вроде это всё звучит как простая констатация факта, но всё равно какого-то хрена кажется, что я оправдываю… собственное малодушие? Господи, а это причём?
– Понятно. Алексей Степанович, – Женя тычет пальцем в приёмную, как если бы всё сказанное мной вообще относилось не к ней, – там.
– Какой ещё Алексей Степанович?
– Саврасов.
"
"Мой когда-то хороший друг. Сейчас, насколько я знаю, шестёрка отчима Воскресенской. Наш так и не состоявшийся толком разговор с Женей оседает внутри першащим чувством неудовлетворённости. Прежде чем узнать, какого чёрта от меня хотят высокопоставленные гости, бросаю последний взгляд на Воскресенскую. Тот невольно сползает с её равнодушных глаз на плотно сжатые губы. Кажется, будто она заорать хочет и лишь нечеловеческим усилием сдерживается.
