И тащить… Если бы моя дочь поступила так, я бы сошёл с ума. И решил, что как-то неправильно её воспитывал. А тут… не знаю. У меня когнитивный диссонанс. С одной стороны, мне, чтобы привести Женьку в чувство, до сих пор хочется хорошенько её встряхнуть. С другой, я бы полжизни отдал, чтобы морок её любви ко мне никогда не рассеивался. Чтобы и через сотню лет она смотрела на меня так же. Как? Как на бога. Стоит только подумать о том, сколько всего она для меня сделала за эти годы и… нет. Лучше не думать. Это просто невозможно осмыслить и остаться в здравом уме.
Осознание глубины её чувств, бесконечности её преданности лишает разума. И всё другое начинает казаться таким незначительным, таким мелким, а я сам – таким непроглядным дураком, что словами не передать. Почему я этой глубины не разглядел сразу? Уж не для того ли, чтобы спастись? Чтобы с достоинством пережить выпавшие на мою долю испытания, ведь если бы я что-то понял тогда, без неё в клетке мне было б совсем не выжить. Или я излишне драматизирую? Что я на самом деле чувствую к ней, кроме огромной благодарности и довольно эгоистичного чувства довольства, вызванного тем, что в этом грёбаном, насквозь прогнившем мире есть человек, который любит тебя вот так иррационально, вопреки здравому смыслу? А вот хрен его знает.
Я любовь не так себе представлял. И теперь, по мере того, как меняется моя оптика, уверенность хоть в чём-либо тает, как прошлогодний снег.
– Сколько мы можем здесь оставаться? – проникает в мои мысли тихий голос Воскресенской.
– А что? Ты спешишь?
– Нет… Но ты сам говорил – это может быть небезопасно. Наверное, лучше не злоупотреблять.
– Забей. Разок можно. Потом непонятно ведь, когда ещё появится такая возможность.
Женька затихает. Я веду пальцами по её животу вверх, очерчиваю грудь. Она манит меня страшным образом. Кто бы мог подумать. Но что ещё более интересно, так это тяжесть, охотно наполняющая низ живота. Я даже не предполагал, что я ещё на такое способен. Всё ж мне сорок четыре, а не шестнадцать.
– Серго…
– Да?
– Что теперь будет?
– Не знаю.
Как ты понимаешь, события последних дней несколько скорректировали мой план.
– Я не хотела.
– Чего?
– Менять твои планы.
Женька приподнимается и, меняя положение, садится, натянув на грудь простыню. Один сосок непослушно выглядывает из-под её покрова. Мой рот наполняется слюной. Желание ей обладать здорово отвлекает.
– Да, ты просто решила их к чертям уничтожить, – растягиваю губы в невесёлой улыбке.
– Это не так.
