– Как раз она меня и спасла.
Вот как? Значит, всё было плохо настолько? И ничего ведь. Выжила. Выкрутилась. И шесть лет без меня жила. Храня, мать его, верность. Башка просто взрывается от этих мыслей. Страхов. Сомнений…
– Дерьмо.
Отхожу к окну. Почему-то мне рядом с ней становится физически плохо. Я как будто облажался по всем фронтам. Это очень гадкое чувство.
– Не вини себя. Ты не виноват, что не смог быть рядом.
Я застываю. Вот как можно быть такой? Откуда в ней это? Я не понимаю. Но мне хочется в этом эфире купаться.
Хочется его горстями жрать, втирать в себя целительной мазью, забыв обо всём. Тогда как теперь, напротив, мне нужно быть как никогда начеку. Собранным и с холодной головой.
«Ты не виноват, что не смог быть рядом»…
А теперь, вроде как, могу. Мало того, я должен. И это «должен» меня убивает, даже несмотря на то, что вполне совпадает с моим же «хочу». Ещё больше бесит то, что и Женька это понимает. Она как будто вообще всё понимает. Вообще… Всё. Мою в ней нужду – здесь, сейчас, за которой, может быть, ничего другого и не последует.
И она подходит ко мне, она отдаёт себя. Ничего от меня не требуя.
Глава 19
Евгения
В этот раз обеду на лужайке ничего не мешает. Погода стоит прекрасная: лёгкий ветерок приносит с клумб пьянящий аромат роз и запах напитанной влагой почвы. По небу плывут облака, смягчая палящий зной. Птички поют, в отдалении плещется речка. Одним словом – красота. Была бы ещё компания хорошей – цены бы этому всему не было.
– Готово! Где же наши мужчины? Жень, пойди их поторопи.
Мама отдаёт приказы легко. Не помышляя даже, что я могу ослушаться. Переглядываюсь с Дорошевым и закатываю глаза, пока занятая составлением букета мать не видит моих кривляний.
– Сейчас… Сюда лучше ромашки или васильки? Серёж, как думаешь?
Моим мнением не интересуются. К этому я привыкла. И даже уже не больно. Я просто знаю, что иначе не может быть.
– И то, и то, бабуль! Мы же не хотим никого обидеть, правда? – вмешивается в разговор моя дочь. Я улыбаюсь. Мне импонирует то, что у Нино по любому вопросу есть своё мнение.
Но ещё больше мне нравится, что она не боится его высказывать.
– Обидеть?
– Ну конечно. Если мы выберем васильки – обидятся ромашки. И наоборот.
– Вот как? Интересная теория. Но я не уверена насчёт такого сочетания цветов.
– А мне кажется, хорошо. Такой себе деревенский шик, – вставляет свои пять копеек Серый.
Голоса стихают по мере того, как я отдаляюсь. Не знаю, чья в итоге взяла. Мать ужасная педантка.
