Верни меня к жизни, волк — это дьявольская атмосфера и горячий сюжет о перевоплощении. В одной взрывной секунде герой теряет контроль над собой, растворяясь в страшном желании. Открывшись безбашенной мечты наслаждения, она погружается в безудержное стремление, лишая себя устоев и уважения к себе....
Наши лица оказались на одном уровне, и руку Халле не выпустил, продолжая удерживать. Кожа была чересчур теплой для человека, только что вошедшего в дом с мороза.
— Ты не болен? — забеспокоилась я, испытывая неловкость от близости, образовавшейся между нами.
Несмотря на прошлое, которое нас наверняка связывало, и на довольно легкое, приятное знакомство, Халле пока был для меня чужим человеком. Хотелось отнять руку, создать расстояние, хотя это было бы трудно с его габаритами в любом случае — он занимал слишком много места.
— О, это нормально, я просто… горячий парень, — изогнув бровь, отвесил шутку он. — Не обращай внимания.
— Ладно, — согласилась я и все же убрала руку, кладя обе на свои колени. — Ну, так ты расскажешь, зачем пришел?
— Да, — сразу помрачнел парень, выглядя старше, чем показался вначале. Думала, ему лет восемнадцать, как мне, но теперь поняла, что ему может быть больше двадцати. На открытое улыбчивое лицо легла тень, и я ждала, когда он подберет слова объяснения. — Прости меня, Флоранс, это я виноват в том, что с тобой случилось!
Светло-карие глаза были полны отчаяния, и я, конечно же, не могла ответить иначе:
— Конечно, я тебя прощаю! А что случилось?
Халле ругнулся, правда, не вслух, а одними губами.
— Мы… катались по безлюдной дороге, — Халле прикрыл глаза, как будто ему невыносимо об этом вспоминать, и заговорил, тщательно подбирая каждое слово — боялся сболтнуть лишнее. — Тебе нравилась скорость, но Шарлетт считала, что в семнадцать еще рано водить.
Я закатила глаза: это было так похоже на маму. Ее бы воля, она посадила бы меня под вечный домашний арест и не давала бы в руки ничего опаснее столового ножа, чтобы я не дай бог что-нибудь себе не оттяпала.
Халле криво усмехнулся, полностью соглашаясь с моим мнением, но в глазах застыла грусть, потому что наше «веселье», похоже, имело самые нехорошие последствия.
Часть 4. Ты стала послушной дочерью?
— Я учил тебя водить, это продолжалось неделями. Мы здорово проводили время, осенью ты уже смогла б получить права, и с машиной что-нибудь придумали бы.
Он вздохнул.
— Но я допустил ошибку: не должен был позволять тебе… гонять на большой скорости. Ха-ха, да разве ты прислушивалась к чьим-либо советам? «Все нормально, Халле! Я уже уверенно держу руль!» — передразнил он меня. — Ну и в какой-то момент ты не справилась с управлением и въехала прямиком в дерево. Ему-то ничего, а тебя — всмятку. Я думал, ты умерла…
Халле моргнул, тщетно пытаясь скрыть ужас.
